Константин Селиверстов
Я, БАБУШКА, ХУДОЖНИК ПАТИКО
И МИША МУНДИРАШВИЛИ
Позвонил балетмейстер Гусинский.
— О, наш Отец небесный, улыбнись с небес своему сыну, поглощённому азартными играми, падшими женщинами и выведением пятен с грязного белья в меркантильных целях. О, Иисус, избави мя!
— Мяу! Ещё одна латентная картина душевной деградации!
— Твоя глухота вопиюща! Извини, Константин, нет ли у тебя взаймы какой-нибудь бабы?
— Гусинский, тебе же требуется высоколобая интеллектуалка. А у меня - сам знаешь… Честно говоря, я тебя не понимаю. Ты ведь не интеллект ебёшь. Какая твоему маловразумительному хую разница, читала она Аристотеля в подлиннике или Акунина в переводе?
— Нет, это очень принципиально. У меня рефлексы на подсознательном уровне. Не знаю почему, но Аристотель меня возбуждает.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Хотя бы поверхностное знание Аристотеля, Кафки, маркиза де Сада и всех двадцати четырёх каприсов Паганини чрезвычайно эротично!
— Предпочитаю старого извращенца маркиза де…
— …Я привёл неудачный пример. Можно безболезненно заменить де Сада на… хм - хм- хм… на…
— …На Гарри Поттера? Не будет тебе бабы! Не получишь! и не проси!
— Почему я всегда оказываюсь без бабы?
— У тебя же есть законная жена.
— А кто это?
— Очередной рефлекс… При упоминании законной жены немедленно срабатывает склероз. Ты, наверное, давно не исполнял супружеский долг, сын мой?
— Ни разу не исполнял…
— Зачем же ты женился, в конце-то концов?
— Дети! Я очень люблю маленьких детей!
— Как это трогательно! Гусинский, ты святой!
— Я знаю.
— Если бы ты не торговал оптом стиральными порошками, а плотничал, как Иисус Христос, тебя бы канонизировали при жизни.
— Я очень люблю плотничать. На днях починил дома табуретку. Пришла тёща. Села. Теперь она в больнице с сотрясением мозга.
— Ещё один рефлекс на подсознательном уровне…
Пришла Катя.
— Я путешествовала из Петербурга в Москву.
— Приятно слышать. Новое поколение отдаёт дань классической традиции.
— В «Красной стреле» я познакомилась с потрясающим мужчиной. Мы завалились в вагон-ресторан. И пили всю ночь. Он только щёлкал пальцами - и официанты тут же подлетали, чтобы услужить… Как он одет! Такого пиджака нет даже у стиляги Бломберга. Ты знаешь, как Бломберг любит пустить пыль в глаза: у него есть какой-то занюханный Hugo Boss. Но разве их можно сравнивать? Я потрогала бархатный пиджак! Какой материал! А брюки! А его чёрные шёлковые трусы!
— А содержимое шёлковых трусов?
— Сменим тему.
Пришёл Женя Волков.
— Катя, вы всё хорошеете. Какая у вас фигура! Какая попка!
— Аккуратней-аккуратней…
— Что я такого делаю? Мужчина имеет право иногда дотрагиваться до женщин. Магнетизм. Сила взаимного притяжения.
— Мой магнетизм дорого стоит!
— Сколько? Я за ценой не постою.
— Вы столько не зарабатываете.
— Я заведую складом в музыкальном училище: выдаю инструменты. Кроме того, я торгую в ларьке.
— Вам придётся продать ларёк.
— Давно об этом думаю. Ларёк всё равно не мой. Кстати, меня скоро уволят из училища. Я распродал половину музыкальных инструментов. Симфоническому оркестру практически не на чем играть. Музыканты в паузах передают друг другу скрипки и контрабасы: подлинно «Фантастическая» симфония - сам Берлиоз до этого бы не додумался!
— Вы, похоже, тихий маньяк.
— Громкий! Хотите, я вам почитаю Лорку?
— Я уже вас боюсь.
— Отдайтесь мне, Катя.
— Я не привыкла так...
— Так не привыкли? Ну, повернитесь задом!
— Я не привыкла так сразу.
— Зачем сразу. Минут через десять. Я пока подготовлюсь.
— Остыньте. Идите в ванну. Примите холодный душ.
— Я принимаю холодный душ три раза в день.
— Помогает?
— Смотря от чего… Хотите главную роль?
— Хочу! Какую роль?
— Романтическую. Любовную. Мы целыми днями будем нежиться в постели и попивать шампанское с взбитыми сливками.
— А мы не блеванём?
— Я обо всём позабочусь… А вот, кстати, и режиссёр.
— Простите, вздремнул.
— Константин, согласись, Катя прекрасно подходит на главную роль. Как мы с ней смотримся! Это волшебная сказка!
— Я согласна.
— На что ты согласна?
— На главную роль.
— У меня в сценарии прописана чрезвычайно романтическая роль. Шампань. Сливки. И кое-что ещё…
— Прелесть! А что ещё?
— Да так, мелочь. Малосущественная деталь.
— Я согласна на всё.
— Так-таки на всё?
— Я девушка современная.
— Что это значит?
— Это значит: цель оправдывает любые средства.
— Очень современный лозунг…
— Да, таков мой девиз.
— Ну, что ж, замечательно. Бог в помощь.
— Так что надо делать?
— Ничего особенного. Тебя будут немножко в жопу ебать!
— Если Брэд Питт или Антонио Бандерас, то я с готовностью отдамся.
— А если Юрик Шмелькин?
— Фу! Тогда это пошло. Я сгорю со стыда…
Пришёл архитектор Палачёв.
— Целый день дрочу проект подвала со сточными трубами для складирования пиротехники. Вот-вот взлечу вместе с говном!
— Приземляйтесь, пожалуйста, Николай Иванович.
— Дай взбодриться.
— Как обычно?
— Естественно!
— Никаких особых пожеланий?
— Подбери морды поприличнее.
— Трудновато с вами, с эстетами. Ладно, включаю. Наслаждайтесь.
— О! По фасону пизды узнаю родное Отечество.
— К сожалению, вынужден вас разочаровать. Типичная Бавария. В самом крайнем случае, Нижняя Саксония.
— Ещё раз повторяю: отечественная пизда.
— Тевтонская.
— Надоело спорить, но ебут её примитивно.
— Что вы хотите… Типичные немцы…
— Тыркаются…Тыркаются… И никакого творчества. Где, бля, игровой кинематограф?
— Я же говорю: немцы…
— Немцами когда-то были Бах, Бетховен, Шиллер…
— Гельмут Коль… Где вы здесь видите, бля, Шиллера? Идите, взбодритесь в Публичной библиотеке.
— Половой акт вполне способен стать высокой поэзией! В хорошем исполнении! Скажем, в моём…
— Как видите, примитивный бундесвер.
— Ну, не в пизду, не в Красную армию.
Пришла Валя.
— Что будет в новом фильме?
— Руины Парфенона, развалины храма Ники, останки театра Диониса, того самого, что на юге от Акрополя. Обнажённые девушки играют сиртаки- бузуки. Шиллер отдыхает. Гельмут Коль по старой привычке не заплатил налоги.
— Ничего не понимаю, белиберда какая-то, но вижу, что разврат.
— В каком месте?
— Голые девки в одних сиртаки. Меня сейчас вытошнит.
— Смотри, это - «Даная»!
— Вытошнит! Отвратительно!.. Даная? Кто это?
— Рембрандт…
— Режиссёр?
— Продюсер.
— Из Голливуда?
— Кустарь-одиночка… Вот, смотри. «Даная»! Отвратительна?
— Какая? Голая?
— Лежачая.
— Баба, как баба.
— Смотри, это - Рубенс…
— Вроде ничего…Но толстая.
— Гойя. «Маха».
— Мне снимать трусы?
— Немедленно! Волшебная сила искусства!!!
Пришёл Женя Волков.
— Завлабораторией поручил мне исследовать бактерии холеры. Распихал я их по пробиркам. Сижу за столом, разглядываю в микроскоп - и диву даюсь - такая мелочь пузатая, а сколько от неё заразы…В общем, двигаю вперёд науку. Предвкушаю Нобелевскую премию. Или на худой конец - квартальную. А с премии, довожу до вашего сведения, на моём столе всегда приличный выпивон! Когда же я предвкушаю пиво с воблой - остановить меня не может ничто! Никакая бактерия! Так я увлёкся научным процессом - кричу, жестикулирую - репетирую доклад на международном симпозиуме, отбиваюсь локтями от поклонниц… В общем, пролил на себя всю холеру. Целую пробирку. Сверху донизу. Изолировали меня принудительно от прогрессивного мирового сообщества - поместили в инкубатор. Раздели. Как прокажённого. Конфисковали одежду. Кстати, не вернули. И начали тщательно дезинфицировать жутко вонючим раствором. Протёрли все места, включая яйца. Кормили, надо отдать должное, прилично: три раза в день из ресторана «Метрополь». Градусник в жопу ставили. Таблетки в рот запихивали. На всякий пожарный. Я им говорю: «Зачем мне ваша отрава? Зря импортное лекарство переводите. Где вы у меня видите симптомы холеры? У меня даже член по утрам стоит!» Я эти заграничные пилюли в унитаз спускал….
— И выглядишь - как огурчик!
— У меня теперь к холере иммунитет!
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Ну, как ты?
— Воюю с судьбой.
— Кто кого?
— С переменным успехом.
— Держись, скоро съёмки.
— Миша, давай обсудим достоинства блядей. Для вдохновения.
— Золотые слова. Была у меня на съёмках молоденькая ассистентка. За месяц работы я ей наговорил комплиментов на десять лет вперёд. Короче, понял, что можно уже ебать.
— Как ты понял? Скажи, как? Как ты разрешил основной вопрос всего нашего мироздания?
— Отвечу тебе строго по-научному. Самое главное: точность в определении степени влажности пизды.
— Причём, на расстоянии.
— Естественно. По взглядам, по мимике, по вибрациям голоса…
— По походке.
— По наклону головы.
— По покачиванию ягодиц.
— Слушай, я возбуждаюсь…
— И всё равно, можно ошибиться…
— От ошибки никто не застрахован. Но с ассистенткой я угадал, как Нострадамус с развалом СССР. Мы, не спеша, пили в кафе шампанское. Она томно посматривала на меня, нервно курила и поминутно поправляла причёску! Старик, я ощутил в трусах такой прилив половых гормонов! Как бы между прочим предложил зайти ко мне - посмотреть «Крёстного отца». В коридоре сразу накинулся, а она: вроде бы и не прочь увидеть моего Марлона Брандо, но чего-то явно побаивается. Я сбросил на пол свою одежду, стою в коридоре под вешалкой с возбуждённым членом и в меховой шапке-ушанке. Короче, суматоха, надо быстро вставлять, а она подходит ко мне и шепчет на ухо: «Ты будешь моим первым мужчиной!» Я вообще-то лишнего не пью, но по такому случаю, сам понимаешь, старик, грех не выпить. Три бутылки прикончили практически без закуски. Когда дошло, наконец, дело до полового влечения - не запихнуть! Никак! Ноги она задрала, как полагается, на мои могучие плечи. А всё равно, хуй вялый и не реагирует ни на какие женские прелести. Ты знаешь, я - человек интеллигентный. Пытался даже вялого затолкать. А прежде чем прогнать её, извинился с соблюдением всех правил средневековой куртуазности. Неделю вёл здоровый образ жизни, ходил на тренажёры. (Была задета моя мужская честь!) Привожу её снова - через кафе, через шампанское, через комплименты, через многочасовой базар - ты меня знаешь. Опять ласки, поцелуи, ноги на могучие плечи. И опять: не встаёт! И опять: вялого не затолкать! Я всю ночь извинялся, пытался замять проблему, сам понимаешь, мы с тобой - люди интеллигентные. И размышляя обо всём об этом, пришёл к строго научному неутешительному выводу: наверное, она меня не возбуждала…
— Что ты говоришь?
— Я её встретил лет через пять, она сказала: «Давай не будем делать третьей попытки ». Ты удивишься, старик, но я согласился.
Пришла Ксения.
— Здравствуйте.
— В постель.
— Я пришла посмотреть ваш фильм.
— В постель. Одно другому не мешает.
— Мне полностью раздеваться?
— А ты как думаешь?
— Ну ладно…
— Я пока включу видик.
— В этой позе очень трудно смотреть кино.
— Привыкай.
— О! Какой у тебя…
— Привыкай!
— Я сегодня вижу тебя первый раз в жизни - пришла к режиссёру кино посмотреть.
— Так ты кино и смотришь…
— Ты при этом ещё кое-что делаешь…
— Правда? Цени момент! Вдруг тебе больше не представится возможность получить два величайших удовольствия сразу?
— Вообще-то я мечтала потрахаться с балетмейстером Гусинским…
— Боже мой, у меня пропала эрекция! Ещё минуту назад мне было так хорошо! Господи, она хочет, чтобы в неё вошёл ПИДАРАС ГУСИНСКИЙ! Занимательное зрелище! Я поворачиваюсь к стене и засыпаю.
— Эй-эй-эй! Засунь мне ещё разок - и можешь спать.
— Иди к Гусинскому. Беги к старому педику.
— Я была не права… К тому же, он женат, у него пятеро детей.
— Шестеро. И трое - на стороне. Он очень любит детей! Он святой!
— Ты так здорово возбудился. У тебя такой твёрдый член…
— Ну-ну-ну… Не люблю лесть… Лучше смотри кино…
— Ну, пожалуйста, я ещё хочу!
— Кино! Я СКАЗАЛ!
— Какой у тебя интересный фильм! Какая оригинальная режиссура! Как здорово играет Гусинский!
— Повернись ко мне задом.
— Как в этой сцене великолепен Гусинский! О! О-о-о-о! Вот так! Не останавливайся! О-о-о-о-о!
— Так кто там великолепен, говоришь?
— Поцелуй меня.
— Мне послышался неумеренный восторг по поводу маразматика Гусинского…
— Ты тоже играешь бесподобно!
— А Гусинский?
— Он отвратителен!
— Просмотр пошёл тебе на пользу. Ты прямо на глазах становишься духовно богаче. Следующий раз займёмся твоим интеллектуальным развитием.
— Что ты больше любишь, снимать кино или трахаться?
— Хватит заниматься болтовнёй, кажется я снова возбудился.
— Я это уже почувствовала…
Зашла Варя Мандатова.
— Ты хочешь видеть меня в своём фильме?
— Без тебя отечественный кинематограф не полный.
— Я что, такая толстая? Кого я буду играть?
— Пока не знаю. Идут всенощные бдения над сценарием.
— У кого будут главные роли?
— Как всегда, у Шмелькина.
— И у остальных придурков?
— Точнее, дебилов.
— Ты так рад этому?
— Чему?
— …Что окружил себя дебилами?
— Я их люблю!
— ДЕБИЛОВ? Сумасшедших?
— Они БЕЗУМНО талантливы!
— Они - самодеятельность самого низкого пошиба!
— Ты - безмозговая дура! Ты оскорбила великих актёров! Иди ты в жопу!
— Кто из них великий?
— ВСЕ!
— Такие же «великие», как твои фильмы.
— Когда я завоюю «Оскара»…
— …Тебе не видать «Оскара», как своих…
— В жопу - русский язык понимаешь? «Там, где другие видят всего лишь зарю, занимающуюся над холмами, я вижу сынов Божиих, ликующих в радости».
— Сынов Божиих? У тебя галлюцинации? В белой горячке увидел «Оскара»...
— «Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие?»
— Что ты мелешь?
— «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное...»
— Прекрати поминание имени Господа всуе!
— "...И ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом".
— ТВОИХ ПРИДУРКОВ ИЗБРАЛ БОГ???
— Конечно, а кто же ещё?
— Ну-ка, повтори.
— Ты меня плохо слышала? Пошла вон отсюда!
— Не думала, что моя наивная откровенность вызовет у тебя такой приступ религиозной злобы.
— Ты - такое же ничтожество, как и все твои блядские подруги…
— Что ты имеешь против моих подруг?
— Посмотри на их фарисейские рожи!
— Ты сначала посмотри на свою рожу! И на своё окружение. Как на подбор!
— Чего ж ты припёрлась? Иди к Тому Крузу. К Алену Делону.
— Меня пока не зовут.
— Слава Богу. Аминь…
— Я знаю себе цену.
— И рубля не дам…
— Я стою намного больше.
— Ну вот…Началась торговля. Кажется, пришла пора вышвырнуть торгашей из храма искусства!
— Как мне искупить свою вину перед гением?
— Не верю!!!
— Я вся в твоём распоряжении!
— Выбросил бы тебя в форточку. А толку что?
— Возьми меня...Возьми...Если хочешь...
— Не верю. Самодеятельность самого низкого пошиба.
— Как мне доказать свою преданность...
— ...Делу революции? Для начала, сделай мне тайский массаж.
— Тебе это очень нужно?
— Не особо. Но сегодня я не в настроении - не выдаю бесплатных индульгенций.
— Вообще-то я тороплюсь. Мне пора.
— Ну и слава Богу! Ну и вали!
— Мне полностью раздеваться?
— Ты так обхамила призванных святых, что придётся раздеваться полностью.
— У меня критические дни.
— У тебя вся жизнь прошла в критические дни. Ладно, поработай грудью.
Пришли архитектор Палачёв, Инна и Оля.
— Приветствуем гения!
— Гений здесь только один - архитектор Палачёв.
— А это мой лучший воспитанник - режиссёр Константин. Ты принимал сегодня виагру? Девочкам давно не терпится.
— Входите-входите…
— Неси бокалы. Будем пить вино.
— Я за рулём.
— Нам больше достанется.
— Сегодня режиссёром буду я.
— Давай, Оля, выстраивай мизансцену.
— Инна лежит в постели. Константин нежно целует ей грудь. Голова Палачёва внезапно пристраивается у неё между ног.
— Только не это!
— Инна, расслабься.
— Он колючий, у него борода.
— Ты должна наконец-то получить удовольствие. Константин, как тебе её грудь?
— Брависсимо! Само совершенство!
— Палачёв пристроился?
— А как же! Мне долго у неё между ног торчать?
— Он колючий! А-а-а-а! Мне не нравится…
— Оля, она спрятала грудь.
— Инна, открой грудь.
— Ещё чего!
— Она не выполняет распоряжения режиссёра.
— Пусть режиссёр покажет, как надо правильно играть.
— Оля теперь будет актрисой, а Инна - режиссёром.
— Я согласна.
— Инна, выстраивай мизансцену.
— Оля лежит в постели. Константин нежно целует ей грудь. Голова Палачёва внезапно пристраивается у неё между ног.
— Я согласна.
— Тебя уже никто не спрашивает. Раздвинь ноги пошире. Голова Палачёва не пролезает.
— Мне так приятно! Он такой колючий!
— В какую грудь её нежно целовать: в левую или в правую?
— Я сейчас кончу.
— Ещё бы, два таких орла!
— Я сейчас кончу.
— Погоди, мы ещё не начали.
— Мне весь фильм у неё между ног валяться?
— Не самая плохая роль…
— Я кончаю.
— Дай нам начать!!!
— Что-то я не слышу команд режиссёра.
— Где режиссёр?
— Она спряталась за шкафом…
— …И молится за спасение души.
— Ой, как мне хорошо! Какой ты колючий!
— Мне можно снять трусы?
— Эй, режиссёр! Палачёв хочет снять трусы.
— В конце концов, где режиссёр? Всё пущено на самотёк: ни репетиция - ни ебля…
— Она, кажется, убежала.
— Я сама тебе сниму трусы.
— Сначала расстегни брюки.
— А, вот и режиссёр!
— Инна, присоединяйся, нам тут так хорошо…
— Не трогайте меня, не раздевайте!
— Войди в меня! Ещё ! Ещё!
— Константин, мы лишние на этом празднике половой жизни, давайте поговорим об искусстве.
— С удовольствием, госпожа режиссёр. тем более, что я свою роль уже отыграл, как всегда, с блеском.
— Почему ваши фильмы пошлые?
— Что за бред? Вы их видели?
— Нет, но я читала в газете.
— По уровню мудозвонства с журналистами могут конкурировать только государственные чиновники и народные депутаты.
— Но вы же употребляете в фильмах нехорошие слова…
— Потому что они что-то обозначают.
— Неужели нельзя подобрать благозвучные синонимы?
— А ты внимательно посмотри на артиста Шмелькина, посмотри на этого усатого клоуна в белом костюме, на этого самодовольного ленивого Арлекинишку. Разве он станет утруждать свои затёкшие члены поиском благозвучных синонимов?
— Кто такой Шмелькин?
— Ну, мать твою, ты даёшь!.. Извини, они до сих пор ебутся?
— Кто?
— Оля с Палачём.
— Да вроде того…
— Ну и на здоровье…Итак, мы отвлеклись. Юрий Шмелькин - звезда всех моих фильмов. Непревзойдённый актёрище!
— Звезда? Чего ж ты его так ?
— Я не его так, а героя, которого он играет - персонаж, так сказать.
— Ты хочешь сказать, что для этого Шмелькина и других твоих персонажей характерно употребление отборной матерщины?
— Они эстеты.
— Не понимаю.
— Объясняю: матом не ругаются только интеллигенты в первом поколении. Со второго уже начинают материться.
— За что ты любишь своих героев?
— За их оригинальность. За их уникальность. За их бескорыстную преданность чему-то эфемерному, нематериальному. Если перед ними встанет выбор: заработать не слишком тяжким трудом 200-300 рублей или бесплатно сняться в моём фильме, они , не задумываясь, выберут второе.
— Почему?
— Неглупый древний грек Эпикур сказал про нас: «Что блаженно и вечно, то ни само не имеет никакого занятия, ни другому его не предлагает». Кстати, премия «Оскар» принесёт нам не 200 рублей, а сразу 200 миллионов - мы в этом убеждены…
— Вы это серьёзно насчёт «Оскара»?
— Вполне. Мы - люди очень серьёзные. Особенно, когда дело касается чистого искусства…Палачёв, слезай с Оли, сейчас моя очередь.
— Вы часто устраиваете такие оргии?
— Раз в неделю. По пятницам.
— Разве можно заниматься сексом без любви?
— По пятницам можно…Оля, вот так очень хорошо.
— А левой рукой?
— Чуть пониже…Замечательно.
— Ты только не говори Палачёву. Он будет ревновать.
— Могила.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Где достать гусей?
— Зачем?
— Мне нужны гуси, петухи и свиньи.
— А цыплята табака?
— Только живые цыпочки. У меня начинаются съёмки.
— Ты делаешь передачу «В мире животных»?
— Я снимаю только художественные фильмы.
— Что ты собираешься делать со свиньёй?
— Свинью будет ебать артист Шмелькин.
— А гуся кто? Балетмейстер Гусинский?
— Пока не знаю. Эта сцена ещё недостаточно проработана.
— Уволь сценариста.
— Ты хочешь, чтобы я уволил сам себя? Не дождёшься! Как ты думаешь, у Гусинского в хозяйстве нет гусей?
— Кто его знает - он же владелец химчистки…
— Я ему сейчас позвоню.
Позвонил балетмейстер Гусинский.
— Кажется, Миша Мундирашвили сошёл с ума.
— Он отказался выебать Шмелькина?
— Хуже!
— Что может быть хуже?
— По-моему, он хочет поиметь овцу.
— Это нормальное здоровое желание.
— Я тебе ещё не всё сказал. Ему нужен поросёнок.
— Замечательно…Поросёнок…Пятачок… Как это мило…
— Он ещё хочет утку.
— Утку?
— Да! Утку!
— Каждый здоровый мужчина иногда достигает такого состояния души, когда наступает разочарование в двуногих напомаженных похотливых сучках. Раздражает их меркантильность, лицемерие, генетическая ненависть к противоположному полу… Четвероногие существа добрее, отзывчивее. К тому же, их не надо водить по магазинам, по ресторанам.
— Он ещё попросил осла…
— Осла? Как я его понимаю! Интеллектуальнейшее животное... «Иисус послал двух учеников, сказав им: пойдите в селение, которое прямо перед вами; и тотчас найдёте ослицу привязанную и молодого осла с нею»...
— Миша экранизирует Евангелие?
— А что ещё экранизировать в наше смутное время! Кстати, он не предложил тебе роль молодого осла?
— Кажется, намекал…Он сказал: «Мне нужно что-нибудь большое и толстожопое!»
— Толстожопое? Это про слона…
— Или про бегемота!
Позвонила Валерия.
— Константин, ты не знаешь, где мне назначил свидание Гусинский?
— Скорее всего, на Марсе.
— Я не шучу. Он едет с друзьями в баню, пригласил меня, а я забыла, на какой станции метро мы встречаемся.
— Можешь объехать все. Их не так много - не более сорока.
— Как ты можешь… Я была так рада. Меня пригласил в баню сам балетмейстер Гусинский.
— Извини, кто-то звонит, пойду, открою дверь, пока.
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Если будет звонить моя жена, скажешь, что я… что я…
— В библиотеке…
— О! Хорошая мысль. Конспектирую «Апрельские тезисы».
— Скажи мне по-честному, ты выебал милашку Валерию?
— А кто это?
— Ты же с ней сейчас едешь в баню.
— Откуда ты знаешь?
— Звонила твоя жена. К вам в химчистку пришёл официальный факс от некой гражданки Валерии: на какой станции у Гусинского назначена с ней встреча по поводу конспектирования «Апрельских тезисов».
— Она ненормальная.
— Не волнуйся. Твоя жена дала правильный ответ: встреча перенесена на платформу «101-й километр» в полночь.
— Какая подлость! Какая низость! С этой женщиной и девятью детьми я прожил пять лет… Ни разу толком не изменял! Стиральные порошки в дом приносил… Как я любил детей! И после такой идиллии лишить меня незначительных телесных радостей…
— Не знаю что и сказать!
— Нет слов, чтобы выразить глубину моего разочарования в собственной жене.
— Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Мы все прошли через это.
— Ты не женат. Тебе не ведома вся трагичность человеческого существования в счастливом браке.
— Прости, друг. Я неуместно пошутил.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— У меня в Тбилиси был друг - художник Патико. Он всё время рисовал осликов. Он очень любил животных. В гости он ходил с противотанковой гранатой. На всякий случай… Представь: открывается дверь, входит Патико и сразу демонстрирует всем гранату. Его очень уважали! Первый тост всегда был за его здоровье. Однажды он пришёл ко мне на день рождения. Выпил вина и говорит: «Миша, подержи гранату, а я пока нарисую портрет ослика. Рядом с тобой». Я говорю: «Патико, дорогой, я не умею держать гранату, я могу её уронить, случайно выдернуть кольцо… Ну ладно - я, кто я такой, жена поплачет пару дней и забудет - никакого международного резонанса. Но ТЫ! Дорогой Патико, ты же великий художник, Пиросмани нашего времени, тебя , не дай Бог, конечно, заденет осколком, или потолок от взрыва упадёт на голову, а там, выше, ещё три этажа - может слегка придавить руки, а твои руки - это не мои грабли, у тебя каждый палец драгоценной руки, дорогой Патико, стоит миллион в вечнозелёной валюте, подумай хорошенько…» Он говорит: «Миша, ты меня растрогал до слёз, никому я бы не доверил свою гранату… Кроме тебя! Держи её крепко, Миша, и помни - эту противотанковую гранату тебе доверил великий художник Патико». Пока он рисовал мой портрет с осликом, я два раза обосрался.
— Миша, давай лучше про блядей.
— О! Золотые слова. Днями и ночами я думаю только о них. Об их круглых жопах. В этом пресном мире, право, нет ничего более прекрасного.
— Ты, наверное, одну за одной…
— Нет, что-то в последнее время у меня не получается. Здесь в Питере 90% баб - фригидные.
— А 10% тебе - мало?
— По этим 10% уже прошлись бульдозером Палачёв и Гусинский. С нашим пролетарским хуем там уже делать нечего.
— И то правда…
— Как жить после этого, Константин? Каков смысл нашего земного существования?
— Помни о смерти!
— О смерти я всё время помню. Я хочу помнить о жизни!
— Надо волевым усилием целенаправленно смотреть на Христа.
— Жизнь - это то, что не умирает, то, что вечно. Моя жизнь - есть служение искусству, стремление приобщиться к вечности.
— А Христос сказал: «Иди за мной».
— Правильно сказал. Жизнь - это не похоть и суета.
— Какой может быть нравственный тупик? Что, наш Господь исчез? Остановился? Он идёт…И в этом мире, и везде…
— Только творцы переживут века.
— Только в Церкви, во Христе мы становимся полноценными личностями. Святые отцы говорили о мириадоипостасном Христе.
— Как это верно сказано!
— Ипостась Христа объемлет всех нас.
— И тут для любого интеллектуала есть богатейший край…
— Золотые прииски.
— Вся философия творца сосредоточена в двух эпохальных фразах: жизнь коротка, искусство вечно и…
— … Подкинул бы кто-нибудь бабло!
Пришёл Женя Волков.
— У меня маленькая комната в коммуналке. А соседи - матёрые сволочи! Хотят меня выжить - в тюрьму посадить! Как-то раз выпил вечером, разделся, уснул. Ночью просыпаюсь, ссать хочу смертельно, в темноте трусы не нашёл и вышел в коридор с болтающимся членом. А навстречу - соседка. Чего она шляется по ночам? Как заорёт: «Г-о-о-о-о-о-л-ы-й!» Я остановился и задумался: «Чего это баба в коммунальной квартире ночью так громко кричит. Непорядок!» А она продолжает горлопанить: «Гооооооолый!» Я взял в руку свой болтающийся член, подёргал у ней перед носом, мол, не глухой, слышу, что голый. Повернулся к ней жопой и в комнату побежал, справил нужду в пустую бутылку, уснул как убитый, а под утро милиция приезжает. Соседка вызвала. Мол, я угрожал её чести, показывая своё достоинство. Я думаю, она ТАКОГО достоинства у своего мужа не увидит! Милиционеры стали меня допрашивать. Ну, я им дал понять, что не гопник какой-нибудь, а кандидат медицинских наук - специалист по чуме, киноартист, музыкант - играю на трубе в гусарском ансамбле… Менты потихоньку начинают прозревать, что соседка моя - аферистка. Я уже предвкушаю уголовное дело и отправку её с мужем на Колыму, и чтобы окончательно закрепить победу, говорю: «Товарищ милиционер, давайте поднимем, так сказать, бокалы за поимку истинного преступника». Он говорит: «Ну что ж, товарищ артист, не откажусь!» Я наливаю. Он выпил. Смотрю. Лицо у него стало задумчивое, печальное, будто не пиво выдул, а какую-нибудь несвежую мочу. Я говорю: «Свежее пиво. Накануне купил в ларьке». И сквозь похмелье вспоминаю. Мать честная, я же в эту бутылку нассал… Константин, меня повязали, как наёмного киллера, мне чуть не пришили мокрую статью: «Покушение на сотрудников правоохранительных органов при исполнении ими служебных обязанностей». Целые сутки я отсидел в камере предварительного заключения вместе с разбойниками и убийцами-насильниками. Я вышел на свободу только потому, что они поняли: я им всё равно не дам. За моей душой не было ни гроша…
Пришла Наташа.
— Я не опоздала на репетицию?
— Ты умеешь играть на рояле?
— Не знаю. Не пробовала.
— Тогда бери скрипку.
— Как?
— Одной рукой держишь скрипку, другой - смычок.
— Так?
— Ну, приблизительно. Раздевайся.
— Зачем?
— Ты не сможешь на скрипке играть в одежде. Даже под фонограмму. Это не твой стиль.
— Извини, не сообразила.
— Разделась? Знаешь что, скрипку мы пока отложим. Ложись в кровать. Двигайся под музыку и демонстрируй изгибы… Телефон звонит. Продолжай поступательные движения. Алло. Привет, Миша.
— Константин, у меня только что был Вольдемар.
— Какой Вольдемар?
— Ну, тот, что трахает женщин только в сраку.
— В сраку???
— Ну, в жопу, понимаешь? Он с этого ловит особый кайф.
— Не останавливайся, Наташа. Сделай мостик.
— Ты кого-то ебёшь?
— Миша, я не занимаюсь ортодоксальным искусством. Наташа, повернись попкой.
— Ты что, кого-то ебёшь в сраку?
— Миша, я репетирую пластический этюд.
— А Вольдемар всех трахал только в сраку. Едет он вчера в метро - и видит: на стене вагона листовка приклеена на религиозную тему. Он мне говорит: «Миша, у меня открылись глаза. Я всю жизнь грешил. Оказывается, нельзя никого в сраку ебать. Даже баб…» Я ему сказал: «Представляешь, если бы ты разъезжал на «Мерседесах» , а не в метро - жариться бы тебе в аду на сковородке!»
— Наташа, ноги надо раздвигать шире... Миша, метрополитен нам теперь заменяет Библию.
— Человек, благодаря метро, начал новую жизнь.
— Не знаю ничего лучше твоей круглой попки!..
— Душу свою, может быть, он спасёт, но стоит ли игра свеч??? Как тебе её задница?
— Миша, мне уже мерещатся черти и сковородка. Задница у неё - высший класс!!!
— Бедный Константин… Хочешь, я тебя подменю? Я совершенно не религиозен…
— Миша, ты настоящий друг, но я всегда первым закрывал грудью вражеские амбразуры.
Позвонила Варя Мандатова.
— Все подруги мне говорят: «Как ты можешь стоять рядом с этими уродами - с этим Константином, с Женей Волковым, с Гусинским!.. Ты - красивая, талантливая женщина! Ты должна себя уважать! У них же там сборище извращенцев! Ни один нормальный мужчина, узнав, что ты контактируешь с этим сбродом, не пригласит тебя в ресторан… не говоря уже о более серьёзных отношениях!»
— Кстати, о более серьёзных отношениях. Женя Волков - человек сентиментальный. Поскольку, как мы только что узнали, у тебя не получается с нормальными мужчинами, он готов немедленно на тебе жениться.
— А помоложе у тебя никого нет?
— А ты знаешь, какая у него потенция?!
— Не знаю, и знать не хочу.
— Женя Волков - один из величайших российских ёбарей!
— Откуда ты это знаешь?
— Он сам мне сказал.
— Он тебе ещё не такое скажет.
— Он не был замечен во лжи.
— Он лгун! Это тебе я говорю.
— Откуда ты знаешь? Ты с ним спала?
— Ты спрашиваешь: «Cпала ли я с НИМ? Ты это у МЕНЯ спрашиваешь?»
— Я сомневаюсь, что он бы до тебя снизошёл, у него сотни девочек покруче и помоложе…
— Негодяй! Да я с ним на одно поле…
— Успокойся! Он, как порядочный человек, на тебе женится.
— На меня претендует Управляющий банком…
— Это не тот ли банк, который в прошлом месяце приказал долго жить?
— Это - процветающий банк! Очень надёжный банк! А его Управляющий…
— …Импотент в третьем поколении. Все банкиры - заядлые импотенты.
— Какая ты сволочь!
— На мир надо смотреть не через розовые очки. Ой-ой-ой! «На меня претендует Управляющий банком!» Господи, Боже мой…Какой-то старый засранец…
— Ему всего шестьдесят три года.
— По статистике банкиры редко доживают до пятидесяти четырёх. Чаще всего их отстреливают.
— Ты подумай, какую ты несёшь чушь!
— Я пытаюсь тебе морально помочь. Неужели в твоём районе нет ни одного холостого дворника? Сантехника? Электрика? Соедини свою жизнь с человеком, достойным уважения. Почему ты обязательно хочешь вляпаться в какое-то дерьмо.
— Мой круг общения - серьёзные, состоявшиеся люди, а не великовозрастные олигофрены.
— Может быть, по-твоему и архитектор Палачёв олигофрен? Вот мы с тобой говорим по телефону о разных пустяках, непонятно зачем тратим драгоценное время, а архитектор Палачёв сейчас решает подлинно глобальную проблему, на которой зиждется весь цивилизованный мир.
— Какая же это проблема?
— Трахнуть ли очередную блядь.
— Очень важная проблема… Как раз уровень Палачёва.
— Это уровень Сократа! На что направить сверхмогущественное либидо: в пизду - надёжно и естественно, или на сублимацию в сфере архитектуры - муторно и тоскливо…
— Что же выберет наш гений?
— Наш гений, архитектор Палачёв, хоть и извращенец, но не до такой же степени, чтобы заниматься архитектурой. Он - философ! Сверхчеловек! Он - Ницше полового акта! Виртуоз хуя!
— Палачёв виртуоз???
— Да… А что?
— Этот твой Палачёв…
— Всем известно, что он - половой гигант!
— Палачёв гигант???
— Разумеется.
— Я тебе скажу тет-а-тет: Палачёв в сексе далеко не гигант.
— Позвольте вам ответить адекватно: вы клевещите!
— Константин, у меня есть с кем сравнивать…
— Неужели, кроме Палачёва, тебя ещё кто-то сдуру поимел?
— Представь себе. И было их немало.
— И имя им - легион…
— Среди них были настоящие мужчины! И были представители разных национальностей, различных рас…
— Тебя отодрали целые народы???
— Не преувеличивай!
— Ба! О, сколько нам открытий чудных… Я надеюсь, ты со всеми совокуплялась по любви, а, дочь моя? О, притягательная сила Дружбы Народов! Романтика Чёрного континента!
— Да, я спала с неграми. Как видишь, я не расистка.
— Это похвально, дочь моя. Давай последовательно пройдём по всем странам и континентам. У меня есть глобус.
— Иди в жопу!
Вошла бабушка.
— Искусство только тогда имеет какую-то ценность, когда оно правдиво.
— Искусство должно отображать жизнь во всём её многообразии.
— Все твои друзья - сплошные моральные уроды. Они, как собаки, бегают по дворам, увидят сучку, трахнут её и бегут дальше.
— Какой выход?
— Лечиться! Медицина сейчас достигла такого уровня, что можно вылечить любую болезнь.
— Вылечиться-то можно. Но как быть Гусинскому? У него есть законная жена, он обязан иногда исполнять супружеский долг.
— Ты меня не понимаешь. Лечение должно избавить кобеля от блудливости. Законная жена - дело совсем другое.
— А таблетки разве отличают законную жену от проститутки?
— Не таблетки должны различать, а мужчины!
— Если мужчина готов удовлетвориться законной женой, зачем ему тогда таблетки?
— Нормальному мужчине можно не лечиться. Он будет подавать пример высокой морали и нравственности. Среди твоих друзей - такой только один - Миша Мундирашвили!
Пришёл Миша Мундирашвили.
— Я не спал всю ночь.
— Ты думал о ней?
— Я был с ней!
— Правда? Поздравляю. Тебе понравилось?
— Она божественна!
— Как тебе это удалось?
— Я просто сказал: «В койку!». Она разделась и легла.
— Потрясающе. И что было дальше?
— Я сказал: «Соси, сука!» И она отсосала!
— Со знанием предмета отсосала?
— Исполнила!
— Сен-Санс? Интродукция и Рондо каприччиозо?
— Ещё душевнее! Как мне было хорошо, Константин, ты, старик, не представляешь! Давно я не совершал таких подвигов!
— Какой ты счастливый человек!
— Я был бы счастливым человеком, Константин, если бы то, что я тебе сейчас рассказал, не оказалось плодом моей безумной фантазии.
— Она тебе опять отказала?
— Как трагично наше земное существование! Я не знаю, стоит ли жить дальше??? Я распил с ней две бутылки «Муската»…
— Она раскрутила тебя на 150 рублей, и опять вильнула хвостом?
— На 154 рубля…Константин, у пидараса Гусинского большой член?
— Представь себе дубину архитектора Палачёва и умножь на три целых четырнадцать сотых…
— Я всё понял - у меня нет никаких шансов!
— Миша, возьми себя в руки - послушай 40-ю Моцарта, перечитай «Женитьбу»… В конце концов, в продаже имеются удлинители…
— Ты в своём уме? Кавказец с удлинителем???
— Да, это правда - не лучшее решение. Ну, срази её своим могучим интеллектом.
— Я уже всё испробовал.
— Что же ей нужно?
— Понятия не имею.
— Я понял.
— Что ты понял?
— Она хочет купаться в лучах славы.
— Какого Славы? Она, по-моему, школу не закончила…
— В лучах твоей славы! Ей нужен «Оскар» В этом случае размер члена уже не играет никакой роли. Ты дашь сто очков вперёд любому пидарасу …
— Ты хочешь сказать: «Оскар» предпочтительнее большого хуя?
— Даже и не сравнивай.
— Константин, я побежал на съёмочную площадку.
Позвонил Женя Волков.
— Я уезжаю на гастроли в Объединённые Арабские Эмираты.
— Веди себя культурно. В мусульманской стране нельзя ходить голым и спаивать полицейских мочой.
— Я буду исполнять на трубе марш из оперы «Аида».
— Слишком фривольная программа. Добавь ещё пару опер Вагнера. А что ты будешь играть «на бис»?
— «На бис» я собираюсь прочитать стихотворение Некрасова о женском оргазме.
— Женя, в мусульманской стране… В 50-градусную жару…Сомнительно… Конечно, ты должен пропагандировать нашу культуру, но обязательно с учётом национальных особенностей аборигенов.
— Какие особенности? Там сплошные раскалённые пески…
— Перескажи им краткое содержание «Белого солнца пустыни», спой песенку «Ваше благородие, госпожа Удача». Намекни, что не будь этого великого фильма - ни один советский космонавт не преодолел бы силу земного притяжения.
— Послушай, Константин, у тебя нет двадцатки до понедельника? На пиво не хватает.
— Держи двадцатку, но я тебе компанию не составлю.
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Я только что беседовал о твоём творчестве с Саулом. Он всё тщательно изучил, как настоящий, серьёзный кинокритик. Прежде чем отрецензировать твои фильмы, он попросил неделю на размышления.
— Неделя прошла?
— Да. Сегодня.
— Что? Что он сказал?!
— Он сказал, что все твои фильмы для онанистов.
— Он так сказал?
— А что в этом такого страшного?
— Боже мой, это катастрофа! Ну и аудитория… Неужели мои фильмы не достойны лучшей участи?
— Ты не переживай. Я ему ответил …
— Что можно ответить рецензенту, убеждённому, что я снимаю фильмы для любителей осквернять себя нечистым рукоблудием?..
— Я ему ответил, что онанисты - это ОЧЕНЬ большая аудитория!
— Правда? Как ты до этого дошёл? Неужели эмпирическим путём? Это же величайшее открытие со времён изобретения паровоза!
— Представляешь, если бы они все купили по кассете…
— Я был бы миллиардером! Какие перспективы… А этот твой Саул - неглупый мужик…
— У него три высших образования.
— Это сразу чувствуется. Интеллект не пропьёшь. Наверняка после промотра моих фильмов он три раза подряд читал «Отче наш».
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Я возмущён поведением своей жены.
— Она лишила тебя девственности?
— Она вторглась в мою личную жизнь!
— Как ей это удалось? Ты ведь окончил с отличием шестимесячные курсы «Уход от наружного наблюдения».
— Всё было хорошо до вчерашнего дня. Мы жили душа в душу. Иногда спали в одной постели.
— Фантастика! В одной постели… С женой… Гусинский - ты святой…
— Ты думаешь, она это оценила? Ничего подобного. Каждый день ровно в семь часов вечера она смотрит мексиканский сериал. «Смотрит» не точное слово. Она ЖИВЁТ в Мексике, она обитает
в каком-то противном Акапулько… Я возненавидел этот сериал за его непроходимую тупость. Я возненавидел всех, с кем она по телефону обсуждает это издевательство над здравым смыслом… Я должен был что-то предпринять, как человек, для которого искусство - не пустой звук, а понятие, наполненное одухотворённостью, святостью, божественной сущностью… Помнишь, я тебя как-то познакомил с Алкой-сисястой. Ну, той самой клячей, что ногами дрыгает в шоу-латино. Помнишь, у неё какие-то странные заморочки, ревнивый муж, малолетний ребёнок, конфликт с брательником, угроза выселения из квартиры… Иными словами, она регулярно приходит ко мне в 19 часов. И ровно 60 минут, пока идёт этот ёбаный сериал, я трахаю её в ванной на стиральной машине. Честно говоря, я её не очень-то и хочу, но я ДОЛЖЕН в доступной мне форме выразить свой протест! Обязан!!! Вчера я был пойман на боевом посту. Во время очередной идиотской сцены зловещего похищения новорожденного жена, как водится, разрыдалась, а как только пошла реклама, ринулась в ванную - привести себя в порядок… Константин, я был унижен. Более того, я был не понят. Мой бунт против растления наших душ низкопробной мексиканской халтурой был истолкован, как банальная половая распущенность… В конце концов, я - патриот! Священное слово «патриотизм», как ты сам понимаешь, для меня не пустой звук!!!
— Гусинский, у тебя стоял?
— Когда?
— Когда в ванную вошла жена.
— Как у кита!
— Это усугубляющее вину обстоятельство.
— Можно подумать, у тебя бы не стоял…
— Не знаю - не знаю… Как называется Алкино шоу?
— Какое ещё шоу?
— Ты же сказал, что она танцует в шоу.
— Ну, шоу - это громко сказано, так, по мелочи, виляет задом, вращает передом.
— Как называется это великое представление?
— Оно называется «Норки нараспашку».
— НОРКИ НАРАСПАШКУ? Что ж ты раньше не сказал? Гусинский, ты реабилитирован! По крайней мере, в моих глазах…
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Меня пригласили сниматься в кино.
— Кто пригласил? Спилберг?
— Бородатый мужик на улице. Он спросил: «У тебя есть свободное время?» Я говорю: «Есть!» Он спрашивает: «До вечера или до ночи?» Я говорю: «До утра!» Он спрашивает: « Как ты относишься к сексу?» Я подумал и ответил: «Резко отрицательно!» Он говорит: «Тебе надо будет всего-навсего бабу раздеть, сможешь?» Я говорю: «Попробую… А вы из какой киностудии?» Он говорит: «Через час жди меня на Малой Конюшенной. Я за тобой приду». Простоял весь вечер. Видимо, я им по каким-то параметрам не подошёл.
Пришёл Миша Мундирашвили.
— У меня была травма позвоночника. Я долго лежал в постели. Мы с женой наняли медсестру. Она за мной ухаживала. Потом, когда я уже выздоровел, у неё возникли проблемы с жильём. Моя жена её приютила. Но у нас дома только одна кровать. Короче, мы спали втроём. Однажды ночью жена меня застукала. Под одеялом медсестра мне рукой член дрочила.
— Что ты сказал жене?
— Я ей ответил словами Диего Марадоны, произнесёнными им после исторического матча Англия - Аргентина на чемпионате мира по футболу в 1986 году.
— Это когда хитрец Марадона забил решающий гол рукой?
— Совершенно верно. Он сказал, что это была рука Божья.
— Кажется, ему никто не поверил.
— Кого это ебёт! Аргентина тогда стала чемпионом мира! Победителей не судят!
— Дорогой, Миша, давай рассмотрим ситуацию с другой стороны. Как говорится, почувствуйте разницу. Одно дело, легонько подтолкнуть мяч в ворота англичан - это для руки Божьей, возможно, морально непредосудительно, но совсем другое дело - отдрочить член! Как быть после всего этого с авторитетом в глазах паствы?
— Я всегда считал Бога либеральным по отношению к своей многострадальной пастве.
— Надеюсь, не либерально-демократическим?
— Нет, что ты! Боже упаси!!!
— Но как отреагировала твоя жена? Она поверила?
— Ещё бы она не поверила законному мужу! На Кавказе с этим строго!!! Однако, с тех пор я под подозрением. Жена меня не ругает, не пилит, но я нахожусь под постоянным наблюдением.
— Миша, ты же режиссёр, ты иногда снимаешь в фильмах голых девок - это твоя работа.
— Она всё понимает. Она только не хочет, чтобы я их ебал.
— Объясни ей, что тогда ты не сможешь объективно распределять роли. Как выбрать из двух претенденток более достойную?
— Очень просто выбрать…
— И жена великого режиссёра этого не понимает, да?
— Зачем тогда приглашать тёлок на кинопробы?!
— Риторический вопрос…
— Зачем вообще мы выбрали профессию кинорежиссёра?!
— Риторический вопрос…
— Может быть, нам уйти в монастырь, заняться умерщвлением плоти, заполнить досуг изнурительными многочасовыми молитвами? Пригласить надёжного экзорциста?
— Ради чего? Ради сомнительных прелестей загробной жизни? Ради спасения бессмертной души?
— А кто сказал, что она в опасности?
Пришёл архитектор Палачёв.
— Не отдельная душа в опасности, а цивилизация в целом. Души наших детей уничтожаются компьютерами. Молодое поколение превращается в зомби. Мощнейший половой инстинкт миллиардного населения прямо на глазах ослабевает, уступая дорогу дьяволу Билли Гейтсу.
— Вам сегодня не отдалась очкастая интернетчица?
— Она даже не перевела свой дебильный взгляд с монитора на гения. Она - не женщина, она - пользователь…
— Так и вы, Николай Иванович, в каком-то смысле пользователь…
— Я намеревался всего лишь заняться её воспитанием…
— Надеюсь, нравственным.
— Разумеется. В жизни есть только два полезных занятия: чтение философских книг и общение с Палачёвым.
— Вы старомодны. Но я на вашей стороне.
— Бог тоже на моей стороне.
— Значит у вас уже два ангела-хранителя.
— На днях у меня было семейное торжество. Пришли друзья-архитекторы. Произносили тосты. И все, как сговорились, мол, ты , Николай, конечно, выдающийся гений, в первой пятёрке великих зодчих и т.д. и т.п., но зачем тебе сдался этот вонючий кинематограф, на экране ты выглядишь ещё большим идиотом, чем в жизни, слышал бы ты, любимый Коля, разговоры в курилке Союза архитекторов, твои коллеги предали тебя анафеме за творчество в целом и за тот эпизод в частности, где ты дрочил над портретом Синди Кроуфорд. Я им сказал: «Вы видели задницу Синди Кроуфорд? Если после этого умопомрачительного зрелища, вы не побежали дрочить, а занялись колоннами и капителями, значит вы извращенцы, фетишисты и мне, нормальному человеку, с вами не по пути». Вот так я сказал!
— Спасибо, Николай Иванович. Приятно, что в моих фильмах снимался хоть один нормальный человек!
Пришёл модельер Василий Чёрный.
- У меня был показ в ночном клубе «От заката до рассвета». Манекенщицы мои перепились, уснули под столом. И мне подсунули на замену местных стриптизёрш. Одна выбежала на подиум с огромным белым удавом, и сразу скинула на пол вечернее платье - гвоздь моей коллекции! Я возмутился: кого волнует её жопа с удавом? Только маньяков и извращенцев. А я своим лиловым вечерним платьем обычно вскрываю глубочайшие пласты петербургской культуры: окунаю зрителей в анналы верхней одежды и нижнего белья. Необходимо было срочно спасать репутацию. Я схватил ружьё с оптическим прицелом (накануне купил в Детском мире), побежал в зал и начал палить из него направо и налево красной краской, целясь, естественно, в стриптизёршу. К сожалению, у меня небольшая близорукость. Первым выстрелом я угодил в брюхо коммерческого директора пивоваренного завода (тот ещё маразматик). Мордовороты-охранники подсуетились - решили, видно, что шефа реально мочконули - схватились за стволы, пошла разборка… Пивоваренный босс вопил, пузом тряс, дескать, костюмчик его стоит не меньше тыщи баксов, «кто возместит убытки?», «в асфальт закатаю!»… Публика хохотала, аплодировала. Все однозначно поняли, что это местный клоун. Успех меня вдохновил, и я продолжал стрелять… Вчера же мне позвонил директор клуба и сказал, что до сих пор не могут отмыть удава! Змея потеряла товарный вид. С меня требуют неустойку...
— Василий Иваныч, мы с тобой антиподы: ты одеваешь манекенщиц, а я их раздеваю. И то, и другое достойно кисти Микеланджело. Да, я готов понять и прочувствовать, с какой классовой ненавистью ты обосрал толстопузого буржуа орудием пролетариата - красной краской! Но за что ты уделал невинное пресмыкающееся? Что плохого сделала тебе ползучая тварь? Может быть, ты сам хотел, вместо удава, поелозить на стриптизёрше?
— «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?».
— «Спаси Себя Самого и сойди с креста».
— Я купил стиральный порошок «Дося». Еду в клуб. Стирать удава.
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Как-то раз мне захотелось реально выебать бабу.
— Ты это серьёзно?
— Более чем! Звоню одной знакомой прошмандовке, спрашиваю «какие планы на вечер», «не хочешь ли поебаться», в общем, веду обычную светскую болтовню. Она мне говорит, мол, с превеликим удовольствием, приезжай, поебёмся, но с одним условием: дай мне в долг 100 рублей. Я говорю, типа того, поищи дурака, за лоха меня принимаешь, отчитал её, поставил на место, потом, правда, сжалился и пообещал ей 50 рублей, конечно, в том случае, если она будет ласковой девочкой. Она говорит, дескать, от меня ещё никто неудовлетворённым не уходил. Я ответил: посмотрим-посмотрим. Такая идёт у нас содержательная беседа. Я бы назвал её любовной прелюдией. Согласись, Константин, сперва надо с женщиной поговорить, чтобы она почувствовала с тобой какую-то общность интересов, а уж потом затаскивать её в койку и демонстрировать могучую эрекцию.
— Ромочка, ты говоришь, как сексопатолог с пятидесятилетним стажем!
— Ты мне льстишь.
— Ничуть.
— Слушай дальше. Собрался уже к ней ехать, член помыл, купюры отсчитал, и тут осенило меня: а вдруг она начнёт капризничать, когда я стану её в жопу ебать. Согласись, Константин, может возникнуть недоразумение. В такие переделки, честно говоря, я попадать не люблю. Лучше все вопросы решать заранее. Снова звоню прошмандовке. «Слушай, говорю, подруга, сестрёнка, как ты смотришь, если я доставлю тебе анальное удовольствие?» На том конце трубки – пауза. Думает. Оценивает степень и качество наслаждения. Пожалуй, слишком долго оценивает. Пауза чрезмерно затянулась. Я повторяю вопрос. Наконец, она робко подаёт голос: «Ромочка, скажи мне простым русским языком, в какую дырку ты собираешься меня иметь?» Я совершенно не ожидал, что она окажется так невежественна в эротической терминологии, но решил её не стыдить, чтобы не вгонять в краску, поэтому ответил на её же примитивном языке: «Я тебя буду в жопу иметь!» Она замолчала. Я подумал было – от предвкушения удовольствия. Жду. В конце концов, чем дольше любовная прелюдия, тем больше страсти будет потом в постели. Это уже проверено всем жизненным опытом. Наконец, она ещё более робким голосом сообщает мне: «Ромочка, жопой я сру, а ебусь я только ртом и пиздой!» Константин, я окаменел. Я даже не знал, что ответить. Больше я ей не звонил. Пусть срёт!
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Как-то раз сидели мы с художником Патико в одном из столичных кабаков. Всю ночь базарили о том о сём, понимаешь, да? И по чуть-чуть расставляли сети на бабцов. Патико рисовал на салфетках осликов и раздавал всем желающим. Это повышало наши шансы. Сидели мы уже часов пять. Вдруг заходит сумасшедший грузин. Что он сумасшедший я в миг по его мерзкой роже определил. Встал он посреди кабака, осмотрелся и прямиком к нам с Патико. Я понял - сейчас начнёт глотку драть по-грузински, отпугнёт бабцов, и дело закончится дракой. Очень некстати, потому что у нас с Патико дело было почти что на мази. Короче, встаёт этот придурок у нашего столика, вынимает из кармана спичечный коробок и начинает его подбрасывать. Высоко подбрасывает, ловит, снова подбрасывает… И так - пятнадцать минут без перерыва. Я ему говорю: « Ты, генецвале, жонглёр?» Он говорит: «Нэт!» Я говорю: «Зачем же ты спичками шалишь?» Он говорит: «Хочешь, дэнэг дам?» Я говорю: «Нэт! Мы с художником Патико канэшно профессионалы, но совсем в другой области». Он говорит: «Мнэ срочно баба нужна. Прыспычило! Лубыэ дэньгы даю!» Я говорю: «Дарагой, оглянись, ты же не слепой, вокруг столько классных тёлок, есть даже интеллигентные проститутки». Он говорит: «Я - крэстьянын. Развожу выноградныкы. Выно продаю. По-русскы почты нэ гавару». Я говорю: «Нет проблем. Отстёгивай капусту». Я подошёл к соседнему столику, культурно, по-человечески, ты знаешь, как я умею: «Девушки, так и так, приехал мой компаньон по бизнесу из Португалии, по-русски ни бельмеса не понимает, зато в кармане - доллары! Успокойте его немножко. Добровольцы есть?» Пришлось устраивать конкурс «Мисс Ночная Столица». Через полчаса возвращается грузин, говорит: «Два бабца отсосалы. Хачу эщо!» Я опять к соседнему столику. Через полчаса грузин снова возвращается, воскресший, как Иисус Христос, заказывает вина, угощает нас с Патико и рассказывает о своей тяжёлой житухе. Оказывается, зарабатывает он на своих виноградниках двадцать тысяч долларов в месяц изнурительным трудом плантатора. И что он с этого имеет? Он радуется жизни? Он богатый человек? Нет, он чертовски беден. Минимум пятнадцать тысяч долларов в месяц у него уходят на пизду… «Чего ты жалуешься, - сказал я, - Ты - простой, никому неизвестный винодел, даже не бизнесмен из Лиссабона, так, деревенщина, прошу прощения, лапоть, вваливаешься ночью в столичный кабак, и к тебе выстраивается очередь на отсос. А мы с великим художником Патико сидим здесь уже пять часов. Мы, конечно, сильно продвинулись по сравнению с тем, что было три с половиной часа назад, но нет никакой гарантии, что нам удастся сегодня сбросить либидонозное напряжение. Да, нас завтра не будет мучить совесть, что мы всю ночь сорили деньгами - это безусловный плюс! Но есть и минус - сорить нам практически нечем! Поэтому Патико рисует осликов, и на эту наживку мы пытаемся словить холяву» . «Cчастливые вы'»,- совершенно искренне сказал сумасшедший грузин. И смысл его слов до меня дошёл только сейчас. За деньги можно выебать любого бабца. Даже Синди Кроуфорд. Истинный кайф в том, чтобы выебать Синди Кроуфорд на холяву. Правда, с художником Патико нам этого сделать пока не удалось…
— Миша, я восхищён коммерческой жилкой простого деревенского винодела. Какое правильное применение нашёл он потом и кровью заработанным деньгам! Я не открою Америки, если скажу: пизда – самый надёжный брэнд! Она, как «Кока-кола», котируется во всём мире!
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Я закрываю химчистку.
— Слава Богу.
— Я прекращаю торговать стиральными порошками.
— Наконец-то.
— Сегодня я еду в баню.
— Когда премьера «Лебединого озера»?
— Мне только что звонил артист Шмелькин. Он возмущён поведением некоего гражданина Александра Баширова. Кто это?
— Это известный артист, режиссёр, интеллектуал. На его блаженной физиономии отражаются Оксфорд с Кембриджем вместе взятые.
— Ну, как не стыдно! В кулуарах международного кинофестиваля в присутствии иностранных корреспондентов Баширов схватил Шмелькина за яйца!
— А что в этом сверхординарного? Сколько раз ты хватал Шмелькина за яйца? Я, право, сбился со счёта…
— Но не в присутствии же иностранных корреспондентов… Вот что пишет по горячим следам события авторитетная газета «Дагенс Нюхетер»: «Малоизвестный представитель петербургской богемы третьего ряда некто Целькин был схвачен за яйца на выходе из сортира…»
— Что сказал по этому поводу Юрий Целькин?
— Он сказал, что нет худа без добра. Сам посуди, легендарный Баширов в этой статье даже не упомянут. В отличие, от Юрия Целькина…
Позвонила Варя Мандатова.
— Меня пригласил сниматься Миша Мундирашвили.
— Поздравляю. Тебе крупно повезло. Это большая честь. Живой классик…
— Скажи, пожалуйста, приглашение сняться в кино означает, что я предварительно должна с ним переспать?
— Естественно. Более того, это означает, что тебе вряд ли потом понадобится плестись на киностудию, предъявлять паспорт, выписывать пропуск, учить роль, до одури репетировать, томиться в длительном ожидании своего выхода на съёмочную площадку… Мне кажется, достаточно - просто переспать!
— Ты полагаешь - так проще?
— Проще некуда… Сэкономишь массу времени!
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Я сегодня снимался у Миши Мундирашвили.
— Поздравляю. Это большая честь. Живой классик…
— Он никому не показывает сценарий.
— Его сценарий засекречен.
— Почему?
— Там очень много философских мыслей. Конкуренты могут украсть.
— Он свой сценарий ни на секунду не выпускает из рук.
— Правильно. За сценарием уже давно охотятся.
— Но я всё-таки подсмотрел!
— За кем подсмотрел?
— За сценарием!!!
— Как тебе это удалось?
— Миша давал указания девкам в купальниках-бикини. Вошёл в раж, щупал, собирал телефоны, свидания назначал, и на пару секунд потерял контроль над сценарием. В этот момент я заглянул ему через плечо. Знаешь, что я там увидел?
— Что? Говори скорей!
— Там было написано: «Ромочка Трипалкин достаёт член!»
— Не может быть!
— Там было так написано! Я сам видел!
— Достаёт член… Боже мой… И что с ним делает?
— Я не успел прочитать дальше. У меня было всего две-три секунды.
— Да-а-а-а… Ну и загвоздочка!
— Как ты думаешь, он меня заставит доставать член?
— Даже не сомневайся!!! Вопрос только в том: чей член? Свой или чужой? Ты какой вариант предпочитаешь?
— Я пока не знаю…
— Ну, тебе, надеюсь, есть что показать?
— Смотря в каком состоянии. Если в возбуждённом, то есть!
— Надеюсь, Миша не подложит тебе свинью, и даст возможность предварительно подрочить…
— Кто его знает… У него на съёмочной площадке всё происходит очень спонтанно.
— А ты всё время дрочи, тогда он не застанет тебя врасплох.
Позвонил Женя Волков.
— Кажется, срываются мои гастроли по Арабским Эмиратам.
— Как?
— Вчера была репетиция. Естественно, выпили. И меня послали за закусоном. По дороге я упал с лестницы. Перелом правой руки.
— Какой ужас!
— В больнице меня обокрали! Из кошелька стибрили последние пять рублей.
— Господи Иисусе!
— Говорил себе: не пей, не пей, не пей! Но меня постоянно подводит Верди…
— Куда он тебя подводит?
— Марш из «Аиды». Божественная музыка! Немедленно хочется завернуть за воротник!
— Слава Богу, что ты не играешь Мусоргского… А вот Чайковский, возможно, на тебя бы подействовал облагораживающе…
Позвонил Юрий Шмелькин.
— Я отказываюсь сниматься у Мундирашвили. Я - известный артист! Я популярен! У моего таланта есть поклонницы. А тут какой-то сомнительный режиссёришка предлагает мне у него задарма отпахать…
— Хорошо, что не задарма отсосать…
— К тому же, он прячет от меня сценарий.
— Это самое страшное. Без сценария, как в первую брачную ночь под одеялом без фонаря…
— Я должен выстроить роль по Станиславскому. Выложить по кирпичику сверхзадачу. Я не намерен блуждать в потёмках.
— В потёмках можно свалиться с лестницы.
— Я - профессионал самой высокой пробы, а не уличная самодёга, которую он подбирает для своего незамысловатого кинца. Я дорожу своей репутацией.
— Юрик, наша с тобой репутация - единственная непреходящая ценность в этом мире!
— По-моему, у Мундирашвили плохая репутация.
— Никудышная! Он всех ебёт. Без разбору. И чаще всего в сраку.
— Я не исключаю, что он связан с грузинской мафией.
— Родственными узами! Раз в неделю он звонит с Главпочтамта в Панкисское ущелье, а потом докладывает Шеварднадзе оперативную обстановку.
— Матерь Божья! Ты обратил внимание, что со спины он точная копия - Усама бен Ладен?
— Обратил ли? Ты меня за идиота принимаешь! Да я первый хотел заработать миллион долларов, сдав его америкосам! Проблема в том, что всучить его можно было только со спины…Представляешь, заваливаюсь на ранчо к президенту Бушу с жопой Мундирашвили!
— На следующий день ты - герой Америки!
— Герой-то герой, но лишь до тех пор, пока не проведут тщательных анализов жопы.
— Ты думаешь, Усама бен Ладен чем-то отличается от жопы Миши Мундирашвили?
— Юрик, ты ставишь меня в затруднительное положение. Я не очень сведущ в популярной ныне науке, именуемой «Сравнительная жопология». Вера в Бога и интенсивная духовная жизнь - вот мои путеводные звёзды. Давай лучше профессионально попиздим о мировом кинематографе.
— Буду с тобой откровенен. Мундирашвили - режиссёришка насквозь вторичный. Ничего своего. Понадёргал кадров у Феллини и возомнил, что он - ёб твою мать! Ни хуя!!! Вот ты, Константин, по-настоящему творишь, ты оригинален, у тебя свой особый стиль…
— Или, к примеру, артист Юрий Шмелькин! Вот актёрище! Ни с кем не спутаешь - ни с Женечкой Волковым, ни с пидарасом Гусинским…
— Мундирашвили возомнил, что он - пуп Земли, что все, якобы, ему чего-то должны…
— У него снимаются 500 человек, не считая животных…
— И все - идиоты!
— И всех он ебёт в сраку!
— Но со мной у него ничего не выйдет.
— Не сомневаюсь.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Я разговаривал с твоим придурком Шмелькиным. Он мне сказал: «Я с бабой долго никогда не валандаюсь. Я привожу её домой и говорю: «Если ты хочешь заслужить моё уважение, быстро раздевайся и ложись в постель!» Ну и придурок! Ха-ха-ха! Кому он на хуй нужен! Кому придёт в голову заслуживать его уважение?
— Как идут съёмки?
— Ты же знаешь, у меня снимаются одни придурки. Почти такие же, как Шмелькин. Один Трипалкин чего стоит! Подходит он сегодня ко мне и говорит: «Я провёл за съёмочный день большую работу». Я говорю: «Какую работу ты провёл?» Он говорит: «Я за один день определил, кто из твоих актрис целка, а кто нет».
— Миша, так ты уже отснял сцену «Трипалкин достаёт член»?
— В том-то и дело, что нет! Он говорит, что способен идентифицировать целку с расстояния до полутора метров.
— А Шмелькин?
— Что - Шмелькин?
— Шмелькин чего-нибудь у тебя идентифицирует?
— Я его не взял. Я должен держать планку. У меня есть уровень… Ты посмотри на его физиономию. Это мумия. Это сфинкс. Это Тутанхамон в саркофаге. Это Владимир Ильич в Мавзолее. Старик, я не могу брать такое фуфло. У меня есть уровень…
— Миша, наш с тобой уровень - это единственная непреходящая ценность.
— О чём ты говоришь!..
— Мы с тобой достояние культуры.
— О чём ты говоришь!.. В Грузии у меня был приятель Гиви. Придурок, вроде Шмелькина. Приводит он домой бабца. И говорит: «У меня репутация крутого мачо! Так что по-быстрому раздевайся и ложись в постель». Баба охуевает. Видит, что нарвалась на сумасшедшего, а он её успокаивает: «Я в тебя сейчас войду, но ты не бойся, а следи за своими ощущениями. Если будешь нервничать, я вытащу его обратно, и ты без проблем уйдёшь к папе с мамой!»
Пришёл Женя Волков.
— Я всё-таки еду в Арабские эмираты.
— Слава Богу!
— Дирижёр мне всё время бухтел: «Поедешь только в том случае, если с тебя снимут гипс!» Я говорю: «Без проблем!» Вчера пришёл на репетицию трезвый. И без гипса…
— Как тебе это удалось?
— Все чудеса в нашей жизни происходят под гипнотическим воздействием одного сверхъестественного чувства… Я говорю о высокой, чистой любви.
— Как красиво!
— Помнишь юную пианистку Танечку? Её коронный номер «Мефисто-вальс» Листа. Она едет вместе с нашим гусарским оркестром в качестве сопровождающей подтанцовщицы - чтобы зрители не дремали во время концерта. Я давно в неё тайно влюблён. Вообще-то мне - 57, а ей - 18, но я думаю это не имеет никакого полового значения. Скорее, наоборот. Ей нужен мужчина умный, зрелый, в расцвете сил и таланта. Среди моих предков были крымские татары. А я недавно прочитал в исторической книженции про знаменитого хана Абдурахмана. Наверное мне чего-то от него передалось. Женщин я заваливаю на лопатки одной левой. Кстати, правая у меня сломана… Так вот, звоню я Танечке по телефону и говорю: «Плохо дело. На гастроли я не еду». Она говорит: «Как это не едешь? Я же никого, кроме тебя, не знаю в этом оркестре старых пердунов-гусаров». Я говорю: «Таня, любовь моя, я собирался тащиться в эту забытую Богом пустыню только ради Тебя! Ну, и заодно деньжат немного срубить. Заела нищета. Хотелось почувствовать себя человеком. Пригласить тебя в кукольный театр, в зоопарк…» Она говорит: «Сколько тебе заплатят?» Я говорю: «300 долларов. Наличными». Она говорит: «Если ты не поедешь, меня ждёт голодная смерть среди верблюдов и моджахедов. Мне придётся выйти на панель. В лучшем случае я буду подрабатывать в нескольких гаремах. Короче, мне нужны твои вшивые 300 баксов». Я говорю: «Танечка, милая моя, ненаглядная, конечно, я бы с радостью вручил тебе эти 300 баксов на карманные расходы, но, увы, с меня не снимают гипс». Она говорит: «Я-то, дурочка, в своих романтических девичьих мечтах уже распланировала нашу совместную жизнь, я хотела поселиться с тобой вместе в гостинице в одном маленьком уютном номере с кондиционером…» Я говорю: «Правда? Ты действительно этого хотела?» Она говорит: «Очень. Я так давно этого ждала! А ещё я хотела купаться в море голышом. И чтобы ты стоял на берегу и любовался закатом…» Константин, я обкончался… Я зубами содрал с себя этот злосчастный гипс. И вот - ура! - я еду на гастроли в Объединённые Арабские Эмираты. Я буду играть на трубе марш из оперы «Аида». Правда, пальцы у меня не шевелятся. Застыли, как актёры Большого драматического театра в финальной сцене «Ревизора». Паганини играл, хоть и на одной струне, но двумя руками, а я сыграю одной рукой! Одной левой! Вот это будет трюк! Если понадобится - я и членом сыграю! Вот что любовь с человеком делает! До каких высот подымает!
— Женя, в мусульманской стране тебя ждёт исключительный триумф!
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Я нашёл для тебя актрису. Она даже лучше Светочки Пузиковой.
— Не знаю ничего лучше Пузиковой!
— Её зовут Элеонора. Она приехала из Улан-Удэ. Саул её выдал замуж за горбатого полуеврея. И регулярно её поёбывает.
— Это тот Саул, который сказал, что я снимаю фильмы для онанистов?
— Да, это он.
— Думаю, что он её хорошо ебёт!
— Ему 65 лет. У него большой опыт по этой части. Он сказал, что Элеонора безумно любит, когда к ней одновременно пристраиваются два кобеля - один спереди, другой сзади.
— Два по 65?
— 130!
— Некрофилка, что ли?
— Географичка. Работает в школе. Любит детишек. Саул её уже возил к разным деятелям культуры.
— Надеюсь, все остались довольны?
— Не то слово! Возродились к творческой жизни!!!
— Я чрезвычайно заинтригован!
— На прошлой неделе Саул возил её к одному глухому композитору. Тот как раз корпел над Девятой симфонией.
— Бетховена?
— Что-то вроде того. Ебля была потрясающая!
— Композитор тут же сочинил оду «К радости»?
— Откуда ты знаешь?
— Интуиция…
— Три дня назад Саул привёз её ко мне в Кронштадт. Мы с ним договорились общаться условными знаками, чтобы ненароком не обидеть Элеонору. Допустим, он меня спросит: «Ромочка, вы много знаете иностранных языков?» Если я отвечу: «В совершенстве владею древнегреческим, латынью и жаргоном китайских земледельцев», значит будем её ебать вдвоём. Если же я отвечу: «Не осилил даже школьную программу», то это означает, что она мне не приглянулась, и я пока воздержусь.
— Ромочка, ты мог бы работать Штирлицем. Или Путиным…
— Честное слово, у нас всё прошло отлично.
— Вы вдвоём её со всей страстью поимели…
— Если бы…С утра я побежал на рынок. Купил мясо, овощи, фрукты. Всё самое отборное. Не поскупился. Приготовил обед – кулинарное совершенство! Вымыл пол! Добрался пылесосом до прошлогодней пыли. Квартира засияла. В ней можно было ебать Мэрилин Монро! Я присел отдохнуть в ожидании принцессы! Наконец-то долгожданный звонок! Я побежал к двери, распахнул и…Замерев от ужаса, прямо на пороге я закричал Саулу: «Н-е-е-е-е-е-ет! Н-е-е-е-ет! Не знаю я никаких иностранных языков!»
— Почему же ты не знаешь никаких иностранных языков? Ты плохо учился в школе?
— Причём здесь школа! Я не люблю тёлок с огромной жопой.
— Не хочешь ли ты сказать, что взял самоотвод хуя?
— Добровольный самоотвод…
— Ничего не понимаю. А как же великий композитор? Ваш Бетховен в половом экстазе разродился одой «К радости»- это на каком, интересно знать, основании?
— Так ведь он слепой…
— Кто?
— Ну, Бетховен этот самый…
— Ты же сказал: глухой…
— Извини, перепутал. В том-то вся и штука, что он её не видел. Ебал вслепую. А в башке у него в этот момент звучали дьявольские тромбоны!
— Твой Саул – исключительно умный человек!
— Я дружу только с избранными интеллектуалами.
— Это похвально, но с какой стати ты мне отфутболиваешь крошку Элеонору?
— Я не отфутболиваю. Я рекомендую к ней присмотреться …с художественной точки зрения.
— Всем известно, что нет ничего прекраснее, эстетичнее, гармоничнее необъятной жопы Светочки Пузиковой.
— Жопа Элеоноры ещё более необъятная!
— Ты хочешь сказать: она не влезет в экран?
— Она вообще никуда не влезет.
— Это мне подходит. Немедленно приглашай её на кинопробы.
— Она очень любит раздеваться.
— Лицо у неё тупое?
— Не очень. Она географичка.
— Это плохо. Но мы ей лицо подправим. Она, случайно, не хитрожопая?
— Очень. Когда она была у меня в гостях, то поинтересовалась, сколько стоит мой видеомагнитофон. Я сказал, что 4 тысячи. На следующий день она позвонила Саулу и сообщила, что беременна и ей срочно нужны 4 тысячи на аборт. Саул ей сказал, что не понимает, как она умудрилась залететь, если он кончал ей только в рот и в жопу. Я ему посоветовал, отправить её к знакомому врачу. Он так и сделал. И её беременность мгновенно улетучилась.
— Какие вы все хитрожопые!
Вошла бабушка.
— Я очень надеюсь, что ты создашь произведение, которое будет образцом высокой морали и нравственности!
— Я постараюсь.
— К сожалению, тебе не на кого равняться. Тебя окружают отпетые извращенцы.
— Маньяки всё сильнее сжимают кольцо блокады.
— Такие шутки совершенно неуместны. Я всё же знаю одного порядочного человека. Это Миша Мундирашвили. Он ведёт нормальную семейную жизнь.
— Совершенно нормальную.
— Как бы я хотела, чтобы ты женился и послал подальше всех своих друзей-блядунов.
— Всенепременно… Всенепременно…
— Дружи только с Мишей Мундирашвили. Он не втянет тебя в дурную компанию.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— У меня на съёмочной площадке крутятся 12 блядей. Веришь или нет, старик, но я пока ни одной не выебал.
— Ты - образец морали и нравственности.
— Я не хочу быть образцом! Я только и делаю, что базарю с этими блядями, я их щупаю, глажу по жопе, обещаю им «Оскаров» - и ни хуя! Пойми, старик, мой член изнемогает от желания. Он рвётся наружу. Вверх. Ввысь. К солнцу. К теплу. К нежной мякоти… Есть у меня в киногруппе такая блондинистая Иришка. Она постоянно ходит голая. Я всё время на взводе, у меня стояк, я не могу давать команды актёрам, оператор снимает сам по себе - чего он там снимает, хуй его знает… Спрашиваю у Иришки о планах на вечер. Она говорит: «Мечтаю купить мобильник. Не знаю только, какой из моих мужчин будет оплачивать телефонные разговоры». Намёк я понял - у меня член сразу опустился.
Пришла Алёна.
— Константин, я устала от внимания мужчин. Меня четырнадцать раз пытались изнасиловать на детской спортплощадке.
— Надеюсь, все мероприятия прошли успешно.
— За мной бегают эксгибиционисты.
— Может быть, это тренируются легкоатлеты?
— Стоит мне только поднять глаза, как они уже распахивают пальто.
— Ничего удивительного, спортсмены обычно соревнуются в майках.
— Вид эрегированных членов вызывает у меня приступы тошноты.
— В нашей компании тебе не придётся много блевать.
— Не хочешь ли ты сказать, что я не увижу твоего эрегированного члена?
— Могу дать 99%-ую гарантию!
— Какой ты скучный! У тебя нет эксгибиционистских наклонностей?
— Я даже плохой насильник.
— Когда на прошлой неделе ты предложил мне порепетировать сцену тайского массажа, я почему-то сразу подумала об извращённом изнасиловании.
— Слава Богу, что я не предложил тебе порепетировать «Отелло»!
— Я сейчас читаю «Преступление и наказание».
— За тобой никто не бегает с топором?
— Как ты догадался? На днях я подралась с мужем, и он бегал за мной по комнате с топором.
— Он тоже читает «Преступление и наказание»?
— Нет, он православный. Его ударишь по правой щеке, он подставляет левую.
— Не понимаю. Почему же он тогда бегает за тобой с топором?
— По пьяни. Он как выпьет - становится мусульманином. Говорит: «Я должен исполнить приговор шариатского суда».
— Он, наверное, снимается у Мундирашвили?
— В одной из главных ролей!
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Меня терроризирует Палачев. Звонит по десять раз в день и просит бабу.
— Почему именно у тебя?
— Мы вместе снимались у Мундирашвили. В перерыве я записал телефон циркачки. Оказалось, что за мной подглядывал Палачев. Теперь он требует немедленно доставить её в архитектурную мастерскую.
— Он объясняет, зачем?
— Он говорит, что с детства неравнодушен к цирковому искусству. Он хочет, чтобы она пожонглировала яйцами.
— И это всё?
— Предварительно он обещает посетить с ней театр оперы и балета.
— Странно…
— Он говорит, что среди его предков сплошь дворяне и философы. Есть даже один генерал, который разбил Наполеона, кажется, на Чудском озере. Он был артиллеристом. Запустил ядро и попал Наполеону по треуголке. Французик от страха сбежал на необитаемый остров. Так была спасена Европа.
— Это он просил сообщить циркачке?
— Да. А ещё он просил передать, что очень силён в интимной сфере, и она уйдёт от него довольная тем, что жизнь прошла не зря.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Меня терроризирует Палачёв. Он говорит, что в честь победы его прадеда на Куликовом поле ему срочно требуется какая-то жонглёрша яйцами. Не понимаю, причём здесь я? Моими яйцами уже давно никто не жонглировал! Но я не сообщаю об этом Палачёву в два часа ночи. Я постигаю этот мир исключительно, как художник, как яростный титан духа! Голых баб я вижу только через объектив кинокамеры. Великий Мао Цзэдун учил миллиарды китайских коммунистов не доверять никакой теории, а всё испытывать на практике. «Если хочешь узнать вкус груши, съешь её!» Это великое дацзыбао. Иными словами: если хочешь как следует поухаживать за тёлкой, сначала выеби её! Чего бы это тебе не стоило! Я очень хочу руководствоваться заветами мудрейшего председателя Мао, но у меня ничего не получается. Палачёв же - верный последователь китайского вождя. Может быть, он даже его незаконнорожденный сын. В Палачёве есть что-то азиатское, древнее, основательное. Палачёв - Конфуций нашей эпохи. «Учитель сказал: - Какой достойный человек Хуэй! (чем не имя для Палачёва!) Живёт в убогом переулке, довольствуясь плетушкой риса и ковшом воды. Другие не выдерживают этих трудностей, Хуэй не изменяет этим радостям. Какой достойный человек Хуэй!»
— Вы правы, коллега. Конфуций очень много пиздел о Палачёве. И всегда исключительно в восторженных тонах. Помните в 18-ой главе «Луньюй»: «Я не встречал ещё того, кто любил бы добродетель так же сильно, как чувственные наслаждения».
Пришёл модельер Василий Чёрный.
— Я не вылезаю из химчисток.
— На улице очень грязно.
— Это не связано с верхней одеждой.
— Обувь?
— Змея.
— Ты сдал змею в химчистку?
— Я обошёл все химчистки - никто не принимает ползучих гадов.
— А балетмейстер Гусинский? Он же генеральный директор рентабельной химчистки!
— Гусинский заявил, что у него элитная химчистка, а не дешёвая живодёрня. Он-де обслуживает средний класс, регулярно бывает в мэрии, посещает совещания руководящего состава, а с ядовитыми змеями он мне рекомендует гастролировать по Индии. Он готов даже справить для меня костюм заклинателя-факира.
— У тебя же не очковая кобра! Обратись в Комитет по защите прав потребителей. Гусинский обязан обслужить удава.
— Гусинский сказал, что удав, как бы он к нему не относился, всё равно не влезает в стиральную машину. На балетмейстера нет управы!
— Найдём! У него явные признаки головокружения от мнимых успехов. Не успели засранца при жизни канонизировать, а он уже не впускает в химчистку со змеёй. Где это видано? Я пожалуюсь его любимой супруге. Кстати, я обещал походатайствовать за неё перед известным режиссёром. Она претендует на главную роль в жёстком порно с садомазохизмом. Там огромная конкуренция. Если Гусинский не отстирает твоего удава, не видать ей удавки (каламбур!) и плётки, как эрегированного члена своего блаженного супруга.
— Константин, вся надежда только на тебя!
— Мне не привыкать быть спасителем Нации!
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Вчера снимался у Мундирашвили. Весь день он пытался залезть в трусы к маленькой Лолите. К вечеру пришёл порнограф Матвеев и авторитетно заявил, что она девственница. Мундирашвили потребовал от порнографа подробную автобиографию. Изучив её, Миша сказал, что не может доверять мнению столь некомпетентного специалиста. Порнограф Матвеев сказал, что готов поставить на кон всё, кроме собственной задницы, в подтверждение девственности Лолиты. Мундирашвили заявил, что готов поставить на кон всё, включая собственную задницу и в придачу жопу пидараса Гусинского, что Лолиту выебал на съёмках милейший Константин. Порнограф Матвеев ответил на это, что лично присутствовал на съёмках, знакомился с репетиционным процессом и, действительно, был свидетелем некоторых довольно пикантных экзерсисов, но ни о каком достаточно глубоком проникновении в малютку Лолиту не могло быть и речи. Охальник Мундирашвили на этом не успокоился. Он кричал, что, как ученик великого Патико, лучше любого порнографа выявляет в скромных девственницах количество и качество блядства. Порнограф Матвеев на это заметил, что великий Патико для него такой же авторитет, как жопа пидараса Гусинского. Мундирашвили схватил кинжал…
— Вечно этот порнограф мутит воду!
— Так ты её всё-таки выебал?
— Я бы столь радикально этот вопрос не ставил. Неужели, кроме как у милейшего Константина, в Санкт-Петербурге нет ни одного качественного хуя. Я, например, всегда лоббировал архитектора Палачёва, как достаточно квалифицированного специалиста в нашей области.
— Ты хочешь сказать, что в этой истории замешан ещё и архитектор Палачёв?
— Я ничего не хочу сказать… Я только хочу заметить, что столь серьёзные вопросы, как дефлорация Лолиты, не решаются криками Мундирашвили: «Зарэжу!» или голословными утверждениями некомпетентного порнографа.
— По-моему, Матвеев - дипломированный порнограф!
— Он такой же выдающийся порнограф, как Патико - великий художник!
— Правда? Но он так красиво говорит о блядстве!
— И это все его профессиональные достоинства? Вот, к примеру, архитектор Палачёв - один из крупнейших ораторов нашей эпохи. Но это лишь одна, весьма незначительная, грань его выдающегося дарования.
Вошла бабушка.
— Я сегодня снималась у Миши Мундирашвили. Только в такой замечательной атмосфере, какая сложилась у него на съёмочной площадке, рождаются произведения подлинно высокого искусства.
— Какие трогательные слова!
— Мундирашвили очень требовательный художник. Требовательный и к себе и к другим. Он не позволяет никому работать вполсилы.
— Это очень приятно слышать.
— Как бы я хотела, чтобы и у тебя была хоть частица его таланта.
— Хоть частица - было бы хорошо!
— Но Бог, увы, обделил тебя выдающимися способностями.
— Это очень прискорбно.
Позвонил Женя Волков.
— Я нахожусь в пустыне. Гастроли проходят с огромным успехом. Константин, прошу тебя, умоляю, Христом Богом, если ты мне всё ещё друг, вышли 50 рублей до востребования. Даст Бог, вернусь, сочтёмся прямо в международном аэропорту.
Позвонил артист Шмелькин.
— Этот мошенник Мундирашвили смеётся над вами и потирает свои шаловливые ручонки. Он вас всех в задницу поимел. Даже хитрющего пидараса Гусинского, который обычно сам всех туда имеет.
— Я не настроен столь пессимистично.
— Будь реалистом. Смотри правде в глаза.
— Юрик, что с тобой? У тебя неприятности в Детской филармонии?
— В Детской филармонии у меня заебись! Мне за вас стыдно! За тебя, Константин. Не сочти это за лесть, ты - режиссёр выдающийся. Таких сейчас в стране единицы. А Мундирашвили? Для меня это не уровень. Вторичность. Устаревшая эстетика. Жалкие потуги на Феллини.
— Юрик, тоже прошу, не сочти за лесть, но когда я вижу тебя на сцене, мне хочется плакать!
— Спасибо, Константин… Если тебе позвонит Мундирашвили, скажи, что я готов к сепаратным переговорам.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— У меня сейчас в разработке двенадцать бабцов и Шмелькин.
— «И призвав двенадцать учеников Своих, Он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь.»
— «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч;»
— Ты собираешься употребить Шмелькина также, как и бабцов?
— Не сомневайся, я его поимею в сраку. У него лажовый анфас, но профиль ничего.
— Он готов к сепаратным переговорам.
— Только полная капитуляция. Пусть приползёт на коленях и сперва полижет мне член. Откуда в Петербурге столько придурков?
— Он готов к сепаратным переговорам только на паритетных началах.
— На паритетных началах мы с ним можем засунуть член в какую-нибудь глубокую пизду.
— «… Повелеваю тебе выйти из неё.»
— «И дух вышел в тот же час.»
— Вместе с хуем…
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Заболел Миша Мундирашвили. У него боли в области позвоночника. Я его пригласил к себе в Кронштадт. У меня есть очень тёплая печка. Если к ней прислониться на ночь, то проходят все болезни. Миша сказал: «Я лягу, прислонюсь к печке, закрою глаза, усну, а ты меня ночью выебешь! И всё лечение насмарку!!!»
— Стареет горный орёл Кавказа.
— И не говори. Придирается по мелочам. Есть у нас на съёмочной площадке такой культурист Федя. Все манекенщицы хотят с ним потрахаться. Даже Сашенька, которой 14 лет. А на неё нацелился горный орёл. Звонит она ему по телефону и говорит: «Миша, не могли бы вы мне дать эротическую роль с культуристом Федей». Миша так и сел у телефона. Хорошо, что у него хоть есть природная кавказская хитрость. Он ей говорит: «Сашенька, вашему Фёдору стукнуло 38, он для вас уже немного староват». На следующий день она звонит мне и спрашивает: «Сколько лет Мише Мундирашвили?». Я говорю: «Точно не знаю, но на вид ему лет 50». В тот же день Сашеньке позвонил горный орёл и стал навязчиво предлагать прошвырнуться по Невскому. А она ему говорит: «Вам наверное лучше меньше ходить. Возраст всё-таки. Может, лучше посидим в ресторане?». Мундирашвили спрашивает: «Сколько же, по-твоему, мне лет?». Она говорит: «Сколько вам лет я точно не знаю, но, по мнению Ромочки Трипалкина, вам далеко за 50!» «Мне 42, - заорал Мундирашвили, - но выгляжу я не больше, чем на 37! Ну и сволочь этот Трипалкин…». А причём здесь я? Если Сашенька запала на культуриста Федю, почему я должен быть козлом отпущения?
— Ты будешь горным козлом отпущения.
— Только это и утешает. На сексуальном фронте тоже не всё благополучно.
— Не может быть.
— Я немножко устал от просмотра порнофильмов. Решил выебать живую бабу. Позвонил Юлечке. Она говорит: «Я люблю, когда мне делают больно!» Я говорю: «Могу избить. Нет проблем». Она говорит: «Нет! Я люблю, чтобы меня слегка помучили, а потом грубо взяли силой». Я решил ей больше не звонить - пусть помучается... А брать её силой я не буду!
Позвонил порнограф Матвеев.
— Мне только что звонил Миша Мундирашвили. Он сказал: «Клянусь своим недюжинным членом, что я засуну его в твою тощую задницу, не потрудившись даже воспользоваться вазелином!» Я спросил: «И в связи с чем у вас эти хлопоты?» «У меня эти хлопоты в связи с тем, что ты, дипломированная мандавошка, распускаешь слухи о моей непреодолимой склонности к педерастии!» «Миша, - сказал я, - от меня, увы, уже ничего не зависит. Весь город в шоке от зверского изнасилования Трипалкина.» «Кто изнасиловал блаженного Трипалкина?»- спросил Миша. «Как кто? Ты!»- сказал я и, как обычно в таких экстремальных случаях, отхлебнул «Акву Минерале».
— Миша изнасиловал Трипалкина???
— Два раза. На лечебной батарее.
— Боже мой… Мир рушится… Миша… Гетеросексуал до мозга костей… Поэт, воспевший анатомические красоты женского тела… Эрегированный многочлен… Светильник разума… Может быть, он во сне перепутал Трипалкина с Иришкой? С той самой легендарной голой Иришкой, которая почти полгода шляется без трусов по съёмочной площадке?
— Это слишком примитивное объяснение. Так любой стопроцентный гомик будет выдавать себя за натурала, сваливая всё на близорукость, алкоголизм, вялотекущую шизофрению… Дескать, хотел в пизду, а попал в жопу Трипалкина. Нет-с! За базар надо отвечать! И по всей строгости!
Позвонил Женя Волков.
— Деньги получил. Всё ещё нахожусь в пустыне. Бедуины наслаждаются моим искусством. Начал заниматься бизнесом. Вчера ценной бандеролью отправил тебе полведра нефти. Если сможешь - продай. И вышли мне ещё 50 рублей. Даст Бог, вернусь. Прощай…
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Спасибо тебе, Константин, за оказаное мне высокое доверие.
— Какое доверие я тебе оказал?
— Блаженный Трипалкин сказал мне, что я получил в твоём новом фильме главную роль.
— Не тот ли это Трипалкин, который был тобою дважды изнасилован на целебной печке?
— Он самый.
— Как твоё здоровье?
— Спасибо, намного лучше.
— А вот у меня что-то побаливает поясница.
— У Трипалкина есть целебная печка.
— Я знаю.
— Она очень тёплая.
— Я слышал.
— Если к ней прислониться на ночь, эффект получается стопроцентный.
— Не сомневаюсь.
— Я собираюсь к тебе прийти.
— Зачем? Не надо!!!
— Мы должны поговорить о будущей роли.
— О роли? Какой роли?
— Говорят, ты снимаешь фильм об извращениях.
— Пиздёж!
— О чём же тогда?
— О высокой морали и всепоглощающей любви…Разнополой!
— Разнополой? Это как?
— Это когда бабу ебёшь!
— Бабу?
— Миша, ты что - пьян?
— Бабу? Бабу выебать - было бы совсем неплохо… Мне это не удавалось последние 10-15 лет.
— Поэтому ты опустил Трипалкина?
— Какая сволочь! Какая низкопробная гадина этот дипломированный порнограф Матвеев! Как ты думаешь, Константин, у него есть хуй?
— Думаю, чего-то там болтается…
— Но никогда не встаёт!
— А у кого, Миша, сейчас встаёт? Не те времена…
— То ли дело, Константин, в мои студенческие годы. Как у меня стоял!
— А у Жени Волкова до сих пор стоит!
— У Волкова???
— Ещё как! Он может 18 раз.
— Не вынимая?
— Практически не вынимая!
— Откуда ты знаешь?
— Волков сказал.
— Это тот Волков, которого ебут все арабские бедуины в те места, куда даже проституток не имеют?
— Именно тот Волков. Он теперь коммерсант. Вёдрами торгует нефтью.
Позвонила супруга балетмейстера Гусинского.
— Сбылась моя многолетняя мечта!
— Вы сыграли главную роль в жёстком порно?
— Нет!
— Вы сыграли главную роль в жёстком порно с садомазохизмом?
— Ещё более фантастическая мечта!
— Гусинский, наконец, исполнил супружеский долг?
— Нет. Ещё более невероятная.
— Более невероятно только исполнение Гусинским супружеского долга дважды!
— Гусинский почистил картошку!
— Я не ослышался? Может быть, он почистил морковку - не в кулинарных целях?
— Нет, он почистил картошку!
— Странно, очень странно…
— Сварил её…
— Надеюсь, он жив?
— Но не съел…
— Значит жив! И как же он ею воспользовался?
— Он её положил на обеденный стол и сказал: «Кушайте на здоровье».
— Он давно был у психиатра?
— Он вчера был у Коли Трипалкина. У него есть целебная печка.
— Если к ней прислониться на ночь…
— Эффект будет стопроцентный.
— Гусинский заболел. Может быть, он заразился от Трипалкина?
— Он никогда не чистил картошку.
— Это очень опасный и подозрительный симптом.
— Ему необходимо срочно лечиться?
— У Миши Мундирашвили есть батарея центрального парового отопления! Если к ней прислониться на ночь…
— Мне кажется, Миша Мундирашвили - очень сомнительный эскулап.
— Есть ещё Женя Волков - кандидат наук, музыкант-бедуин, успешно торгует нефтью, идёт по следу Усамы бен Ладена…
— Женя Волков? Идёт по следу?
— Всем известно, что он возглавляет секретную антитеррористическую операцию в пещерах Тора-Бора.
— Женечка???
— Тише. Телефон наверняка прослушивается.
Позвонил Женя Волков.
— Уже месяц нахожусь в пустыне. Гастроли проходят с неописуемым успехом. Очень пересохло в горле. Константин, если тебе удастся втюхать кому-нибудь мои полведра нефти, будь добр, вышли мне, пожалуйста, бутылку водки. Даст Бог, вернусь, откуплю две!
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Мне только что звонил Миша Мундирашвили.
— Какая честь!
— Он сказал: «Опять дрочишь свой тридцатисантиметровый?!» Я ему сказал: «Предпочитаю реально засадить!» Он говорит: «Реально засадить - это журавль в небе. А вот член в собственных умелых руках - это такая, душа Трипалкин, охуенная синица!!!» Я говорю: «Миша, у меня времени нет. Я целыми днями торгую билетами, вокруг меня ходят театралы, висят плакаты звёзд…» Он говорит: «Какая блядь висит над твоим рабочим столом?» Я говорю: «Кабалье!» Он говорит: «Ты дрочишь на Монсеррат?!» Я говорю: «Она мне больше нравится, как певица.» Он говорит: «Может быть, тебе лучше дрочится на пидараса Гусинского?» Я говорю: «Если для нужд большого кинематографа, то я, так уж и быть, подрочу хоть на Гусинского, хоть на Кабалье, хоть на губернатора Валентину Матвиенко. Но в реальной жизни меня в последнее время больше тянет на живую бабу». Он говорит: «Ты, душа Трипалкин, истинный патриот. За это я тебе сотворю золотой минет».
— Ромочка, не будь наивен, он всем это обещает.
— И тебе обещал?
— Много раз.
— А производит солидное впечатление…
— Вот артист Шмелькин обещаниями не бросается.
— Ты хочешь сказать, если Шмелькин пообещает мне сотворить золотой минет, то должен непременно отсосать.
— Или обоссать. Одно из двух.
— Кстати, я знаком с известным кинооператором. Несмотря на преклонный возраст, он в проститутках души не чает. Целыми днями ездит по городу на своих старых «Жигулях», подбирает на панели дешёвых потаскушек и подкармливает их булочками с маком. Когда в стране был кризис денежной массы, он попросил руководство киностудии выплачивать ему зарплату не рублями, а проститутками.
— Он продвинутый святой.
— Он даже знает, что такое бархатный минет.
— Он ещё к тому же образованный человек!
— Очень приятный собеседник. Вот история, которую он всем рассказывает. Снял он по традиции проститутку, накормил её как обычно маковым рулетом и попросил приниматься за работу. Она у него спрашивает: «Тебе, старичок, наждачный или бархатный?» А он понятия не имеет, что это за такой бархатный. Любопытство у него взыграло. Да и не понравилось ему слово «наждачный» (это, как потом выяснилось, означает: шершавым языком). Давай, говорит, пройми меня, шлюшка, бархатным. Ладно, говорит проститутка, хозяин - барин! Вытаскивает она изо рта две вставные челюсти – верхнюю и нижнюю - и мягко так, нежно обрабатывает его член специально натренированными дёснами. Впечатления незабываемые! С тех пор он практикует только бархатный минет.
Позвонил артист Шмелькин.
— Константин, насколько мне известно, ты крутишься в кинематографических кругах.
— Броуновские движения, старик, если ты понимаешь, о чём я говорю.
— Мне нужен серьёзный продюсер.
— В Петербурге нет продюсеров, обслуживающих твой уровень.
— Я и в Европе никого не могу найти.
— Как я тебя понимаю, старина.
— Так говоришь, в Питере никого нет?
— Мелкота… Впрочем, Радик Исмаил-заде…
— Кто это? Администратор Кузнечного рынка?
— Это «Мистер Факс».
— Как это?
— Он никогда никого не принимает лично. Только по факсу.
— У меня нет факса.
— Человек без факса для Радика Исмаил-заде умственно неполноценен.
— Я скажу, что у меня есть факс.
— А чем докажешь?
— Он разве будет проверять?
— Естественно! Юрик, ты, похоже, привык иметь дело с гопниками. А я рекомендую тебе Продюсера с большой буквы.
— Бабло-то у него есть?
— Он днями и ночами ищет сферы приложения капитала. Ему нужен проект международного масштаба.
— Это я!
— Ты?
— Всем известно, что я птица высокого полёта.
— Ты сможешь его в этом убедить по факсу?
— По факсу? У меня нет факса.
— Тогда, какая же ты птица? Ты - цыплёнок жаренный…
— Какое имеют отношение к факсу мои кулинарные предпочтения? У Радика Исмаил-заде есть приёмные часы?
— Только приём факсов. Он очень серьёзный продюсер.
— Допустим, он получит от меня факс, а что дальше?
— Он пошлёт тебе ответный факс.
— А мне что делать?
— И дураку очевидно: отправить факс!
— А потом?
— Он пришлёт тебе ответный факс.
— А бабло? Когда он мне отстегнёт бабло?
— Он тебе сообщит по факсу.
— Но у меня нет факса.
— Значит, ты об этом ничего не узнаешь.
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Вчера я снимался у Миши Мундирашвили.
— Поздравляю! Это школа подлинного актёрского мастерства!
— У Трипалкина есть целебная печка…
— Если к ней прислониться на ночь…
— Константин, у меня исчезли жизненные ориентиры.
— Я всегда говорил, что без экстенсивного руководства рентабельной химчисткой жизнь балетмейстера лишена метафизического смысла.
— Это - как «Лебединое озеро» без лебедей!
— Трипалкин тебе помог?
— «Трипалкин» - в смысле целебная печка?
— В каком-то смысле: Трипалкин - целебная печка…
— В этом мире нет такого трипалкина, чтобы вернуть мне радость обладания рентабельной химчисткой.
— Но ведь ты же её сам закрыл!
— Когда мы абсолютно счастливы - мы, увы, этого не осознаём. В то прекрасное время мне казалось, что я самый жалкий коммерсантишка на самой унылой планете.
— «Коммерсантишка» - в смысле балетмейстер?
— В каком-то смысле: балетмейстер - коммерсантишка.
— Точнее, балетмейстер достаточно узкого профиля…
— А вот с этим я бы не согласился. К твоему сведению, в моём прейскуранте содержался широчайший спектр услуг, вплоть до санации банков и зубов.
— Так это ты предотвратил банкротство «Бэнк оф Нью-Йорк»?
— Приложил руку.
— Не ты ли без наркоза вырвал зуб мудрости товарищу Ким Чен Иру, находившемуся в Петербурге с официальным дружественным визитом?
— Приложил руку.
— Гусинский, ты действительно был самым счастливым человеком!
Пришёл Женя Волков.
— Докладываю. Антитеррористическая операция успешно завершена. Усама бен Ладен морально деморализован. Гастроли прошли с незабываемым триумфом. Заработал ведёрко нефти. Правая рука не действует. Член по утрам стоит. Юную пианистку Танечку так и не трахнул. Наслаждаюсь «Мефисто-вальсом».
— Докладываю. Съёмки мелодрамы со счастливым концом идут полным ходом. Павильоны захламлены блядями. Миша Мундирашвили склонил Трипалкина к принудительному гомосексуализму. Модельер Василий Иваныч Чёрный утопил удава в Обводном канале. Артист Шмелькин нашёл серьёзного продюсера, а балетмейстер Гусинский потерял смысл жизни.
— Страна требует моего физического присутствия.
— Пивные ларьки за время твоего отсутствия понесли большие убытки.
— Надо подымать культуру.
— Культуру подымать может кажный. Ты сперва попробуй член подыми!
Позвонил порнограф Матвеев.
— Сестра Трипалкина работает в военкомате.
— Она пригласила военкома на целебную печку?
— Что-то около того. Она распространила среди личного состава мою дипломную работу «Хуй и жопа: сравнительные характеристики». В районе сорван весенний призыв.
— Господин Матвеев, вы набиваете цену вашей псевдонаучной белиберде.
— Пардон?
— Как может давать сравнительные характеристики хуя и жопы человек, не имеющий ни того ни другого!
— Пардон???
— Гондон!!!
— Простите, милейший, но откуда вы с такой дилетантской осведомлённостью козыряете содержимым моих трусов?
— Ни для кого не секрет, что содержимое ваших трусов - это безъядерная зона!
— Позвольте вам возразить, милейший, все ваши фильмы - полное говнецо!
— Так-таки уж и полное?
— Именно так! Полнее не бывает!
— Неужели не бывает?
— Ну, разве что кинематографические поделки Миши Мундирашвили. Сами подумайте: могут ли создать хоть что-нибудь достойное режиссеры, у которых напрочь отсутствует эрекция?
— Никогда не задумывался об эрекции в непосредственной близости от Миши Мундирашвили.
— И напрасно! Если бы вас угораздило об этом поразмышлять, вы без сомнения поняли бы, что хроническая импотенция и гениальная режиссура - абсолютно несовместимы!
— А откуда вы всё знаете? Ведь в вашу бесспорную компетенцию входит только хроническая импотенция. И то лишь на собственном горьком опыте…
— Не буду приглашать вас к себе в постель, не собираюсь даже обнародовать видеозаписи, бесспорно подтверждающие достаточный уровень компетентности…
— Обожаю вас, хроников… Всё у вас официально задокументировано, запротоколировано. На случай ревизии. Захочется, к примеру, нашему бедному на эротические фантазии государству взимать с граждан мужского пола налог на сперму. Заявляется к вам на дом налоговая полиция в масках и с автоматами наизготове. А вы, господин порнограф, им видеозапись в зубы, мол, какая-такая сперма, у меня даже на Синди Кроуфорд не стоит, не то что на ваш автомат Калашникова.
— А государство на это что?
— Милейший мой господин Матвеев!!! Когда вам засунут в вашу тощую жопу дуло от гражданина Калашникова и ласково щёлкнут затвором, уверяю вас, дорогой, вы навсегда избавитесь от хронической импотенции. Гаркнут: «Стоять!» - будет стоять.
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Я не желаю быть персонажем этого дешёвого бульварного романа.
— Что вдруг? Заела ностальгия по смыслу жизни?
— Вычеркни меня из текста. Я не хочу находиться под одной обложкой с твоими дружками- дебилами.
— Тебя невозможно вычеркнуть. Пока есть человек - есть проблема.
— Я - человек из другого мира.
— У тебя нелады с самоидентификацией. Посмотри на себя со стороны. Хотя бы в зеркало…
— После показа по телевидению твоего фильма «Я искушён в любви и в чистом искусстве» со мной разорвали контракт об оптовых поставках грецких орехов.
— И правильно сделали. В кульминационной сцене страстной любви в твоей игре присутствовало всё, кроме возбуждённого члена. Такой, с позволения сказать, горе-любовник сделает плохую рекламу грецким орехам, которые по идее должны усиливать потенцию.
— Всё смехуёчками отделываешься.
— Хочешь, я изменю в романе твою фамилию. С сегодняшнего дня ты будешь балетмейстер Гусинский.
— А настоящая-то моя фамилия, как звучит?
— Я тебе скажу тихо, на ушко.
— Мне наклониться?
— Наклони ушко поближе к губкам.
— Как два пидараса…
— Вот это речь не мальчика, но…
— Говори фамилию!
— ………………….
— Так звучит моя настоящая фамилия?
— Да. По паспорту.
— Кто бы мог подумать…
— Ты действительно из другого мира. Я бы тебя рядом даже с Женечкой Волковым не поставил, а уж он гонял самого Усаму бен Ладена по пещерам Тора-Бора, сшибая головой сталактиты. Весь лоб в мозолях..
Вошла бабушка.
— Какое счастье, что в этом ужасном мире, погрязшем в отвратительных пороках и самом низкопробном разврате, есть такие нравственно чистые люди, как Миша Мундирашвили.
— А я?
— Вы, Гусинский, к нравственным людям не принадлежите.
— Почему? Чем я хуже Миши Мундирашвили?
— У вас слишком много баб.
— Баб не бывает слишком много. Их бывает слишком мало.
— Это философия развратников! Таких, как архитектор Палачёв…
— Вы МЕНЯ сравниваете с Палачёвым? С этим моральным уродом всех времён и народов?
— Если вы и уступаете Палачёву, то не по причине более нравственного поведения.
— А по какой же это причине?
— Я думаю, Палачёв превосходит вас, как мужчина!
— ЧТО??? Что-что-что????????????
— Он более способный в удовлетворении женщин.
— Более способный, чем Я?
— Возможно, правда, у вас на это нет времени.
— Просто я не дебил!
— Кто вам сказал? Вы, Палачёв и Шмелькин, а также примкнувший к вашей компании идиотов мой любимый внук - стопроцентные дебилы!!! И противостоит вам только один, несгибаемый в нравственных устоях, человек. Не сумели вы его развратить! Не получилось! И не получится!
- Странная штука - жизнь…Кто-то из древних сказал: «Моя репутация - мой капитал.» Как мне избавиться от моей гадкой репутации? Как мне стать полноправным членом сообщества гомосапиенс?
— Гомо - ты уже есть. А вот сапиенс тебе явно не по карману. Это говорю тебе я - милейший Константин, мудрейший из мудрейших.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Как ты там?
— Состоялось вручение «Оскаров».
— Мы что-нибудь получили?
— Артист Шмелькин прочитал мне по телефону текст своей благодарственной речи.
— Кого он благодарил?
— Кажется, Американскую киноакадемию.
— За что?
— Кажется, за то, что она вручила ему «Оскара».
— Этому придурку вручили «Оскара»? Константин, мир рушится у меня под ногами. Мне не хочется жить! Какое падение художественного вкуса!!! Я всегда говорил, что Америка - отсталая страна. Там живут недоразвитые люди. Неудивительно, что Запад разлагается и смердит. Америка скоро захлебнётся в собственной блевотине. Вот в Африке Шмелькину бы не дали даже хуй от Оскара. Потому что в Африке древнейшая культура, богатые традиции. Свои фильмы я никогда не буду показывать в Америке - в этой вонючей капиталистической резервации. Только в Африке. Там самая компетентная аудитория…
— И не говори…
— Мне только что звонил художник Патико. Вчера на улице ему приглянулся качественный бабец. Он шёл за ней четыре квартала. Её задницу - все её тончайшие изгибы - он мне пересказал по памяти! Дальше он за ней не пошёл - сильно натёр ногу. Да и смысла не имело. По грузинским понятиям он её уже, в принципе, выебал!
— Правильно ли я понимаю, что по грузинским понятиям достаточно посмотреть на женскую задницу, чтобы считать коитус состоявшимся?
— Даже не обязательно лично посмотреть. После подробного телефонного разговора с художником Патико я могу с полным правом считать, что и мне посчастливилось поиметь этого задастого бабца.
— А я?
— С этой минуты и у тебя есть все основания так считать. Естественно, только по грузинским понятиям
— Кажется, Шмелькин поимел «Оскара» тоже по грузинским понятиям.
— Нет, всё как раз наоборот. По грузинским понятиям, Оскар уже давно Шмелькина в жопу поимел.
Пришёл Женя Волков.
— На съёмках у Миши Мундирашвили царит полный хаос.
— Не может быть. Это же храм искусства. А Миша - хранитель очага нравственности.
— Там все друг друга ебут.
— Не верю!
— Без разбора.
— Надеюсь, не в сраку?
— Хорошо, если бы только в сраку…
— Кто особенно преуспевает?
— Некто Улиссадебе из Азербайджана.
— Кого он играет?
— Ангела.
— «Тогда научили они некоторых сказать: мы слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога. И возбудили народ и старейшин и книжников, и напавши схватили его и повели в синедрион. И представили ложных свидетелей, которые говорили: этот человек не перестаёт говорить хульные слова на святое место сие и на закон».
— «И все, сидящие в синедрионе, смотря на него, видели лице его, как лице Ангела».
— Что по этому поводу думает порнограф Матвеев?
— Он сказал, что готов поставить на кон всё, кроме собственной задницы, что пидарас Гусинский в два счёта опустит любого ангела. Миша Мундирашвили на это заметил, что готов поставить на кон всё, включая собственную задницу и жопу Гусинского, что Улиссадебе одним движением могучего хуя порвёт очко архитектору Палачёву, блаженному Трипалкину и самому порнографу вместе взятым.
— Что по этому поводу говорит Бенедикт Спиноза?
— Бенедикт даёт нам в высшей степени научное определение «групповухи».
— Ну-ка, сформулируй! Просвети!
— «Если несколько тел одинаковой или различной величины стесняются другими телами до соприкосновения друг с другом или если они движутся с одинаковыми или различными скоростями так, что сообщают известным образом свои движения друг другу, то мы будем говорить, что такие тела соединены друг с другом и все вместе составляют одно тело».
— Хорошо, когда ебля, даже с участием простейших организмов, поставлена на строго научную основу!
— «Чем большими или меньшими поверхностями соприкасаются друг с другом части какого-либо индивидуума или сложного тела, тем труднее или тем легче можно заставить их изменить своё положение и, следовательно, тем легче или труднее заставить самый индивидуум принять другую фигуру».
— Да-а-а-а! Спиноза был дока по ентой части! Так чем закончилась групповушка?
— Я, как эксперт по арабским бедуинам, выступил в качестве третейского судьи. В моей обличительной речи, продолжавшейся три с половиной часа, была подробно изложена историческая и геополитическая сторона конфликта и вынесен вердикт.
— Кого?
— Что - кого?
— Кого выебали?
— А как ты думаешь?
— Надеюсь, Матвеева?
— Увы, нет.
— Мишу Мундирашвили?
— К сожалению, нет.
— Пидараса Гусинского!!! Как же я сразу не догадался…
— Вовсе нет…
— Неужели опять блаженного Трипалкина на батареях центрального парового отопления?
— Никому это даже в голову не пришло.
— Пришёл черёд великого архитектора положить жопу на алтарь Отечества?
— Всё гораздо проще. Я предложил вытянуть короткую спичку.
— Она досталась ангелу?
— Малютке Лолите. Этому фокусу меня обучил один моджахед - все спички были короткими. Малышка была обречена. Под шумок и я непринуждённо бросил ей пару-тройку компетентных палок. Все остались довольны.
— Ну и скотина этот дипломированный порнограф Матвеев! Вечно выходит сухим из воды.
— Что верно, то верно. К Лолите его не подпустили. Втихаря дрочил за дверью…
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Миша Мундирашвили ненавидит всё женское население страны.
— Наконец-то он определился с ориентацией.
— Да, он стопроцентный натурал!
— Не вызывает сомнений!
— Иришка попросила у него денег за стриптиз.
— За это он и возненавидел полстраны?
— Причина вполне весомая. Только непонятно, зачем ему понадобился стриптиз в исполнении Иришки, если она и так ходит голая.
— Говорят, её ещё никто никогда не видел даже в нижнем белье.
— Может быть, Миша хотел её приодеть, а она ему резонно заметила: «Гони бабло!» Миша её прогнал… Он сказал: «Ненавижу меркантильных сучек!»
— Все сучки - меркантильные!!!
— Не скажи… Приведу обратный пример. Давно это было - не помню в каком году. Помню, что в разгар перестройки. Пришёл я по какому-то делу к Тамарке-спекулянтке. У неё всегда разного народу толкалось до дури. Вижу, в кресле баба сидит прилично одетая. Я говорю: «Здравствуйте!» Она говорит: «Добрый вечер. Вы не голубой?» Я говорю: «С утра не был». Она говорит: «Надеюсь, ещё пару часиков продержитесь. Не желаете меня проводить?» Почему бы, думаю, не проводить, если баба сама напрашивается. Дошли до её дома, и она опять говорит: «Кофе не хочешь выпить?» Честно говоря, я кофе вообще не употребляю, но сказал, что выпью две чашки. Потрахались мы нормально, а утром она мне подарила футболку «Адидас». На следующий день я к ней опять пришёл и утром получил итальянскую рубашку, запечатанную в полиэтиленовый пакетик. При этом, надо сказать, что трахал я её не то, чтобы очень эксклюзивно, скорее, как обычно. На третий день я получил от неё конвертик с марками. Я подумал, что там любовное письмо и решил до поры до времени не читать, чтобы продемонстрировать ей мужской характер. Неделю к ней не ходил - мучил её слегка, а потом решил всё же сходить - у меня пиджак давно в локтях протёрся, пора было гардероб обновлять! По дороге решил письмецо любовное прочесть. Вскрываю конвертик с марками… Мать моя женщина!!! 500 баксов!!!!! Во, думаю, крутая капуста!!!!! Матёрая спекулянтка!!!!!! Сейчас пойду и верну ей всё. Я же не девочка по вызову, не проститутка. Чего это она оскорбляет моё половое достоинство. Верну ей всё до единого бакса. Гневно брошу в лицо. Звоню в звонок. Открывает толстый мужик в семейных трусах. Так, мол, и так - вчера съехали-с. Я - хозяин квартиры, больше не сдаю. Я заглянул к нему через плечо. Действительно, мебели нет. Больше я её никогда не видел…
— Трогательная история.
— Миша Мундирашвили сказал: «Не верю! Мужик, может быть, тебе бы и подкинул баксов 5. Но, конечно, не такой жмот, как пидор Гусинский!». Я ему сказал: «Миша, я, как и ты, стопроцентный натурал!»
— У вас с Мишей много общего.
Позвонил Хэнк.
— Законы существуют для того, чтобы защищать правителей от их же собственного народа. Больше они не для чего не нужны. Оставьте свои пустые разговоры о правосудии. Власть предержащая никогда по большому счёту не интересовалась борьбой с преступностью, неотвратимостью наказания, диктатурой закона. Власть беспокоится только о безопасности собственной жопы. В этих пределах она и борется с преступностью. В этих пределах действительно существует неотвратимость наказания…Только не надо, господа, убеждать нас в вашей повседневной заботе о правах человека. За своё право быть над законом и вне закона, вы нас в кровище утопите, даже глазом не моргнув. И сошлётесь на соответствующие статьи всевозможных кодексов, находящихся в полном соответствии со всеми международными нормами… Самый обыкновенный простой человек никогда не найдёт поддержку у власти. Он вообще не нужен этой власти. Если бы члены правительств со своими холуями-чиновниками могли обходиться без рабов, они давно отправили бы всех нас на Колыму. Но они нуждаются в дармовой рабочей силе! В этом наше спасение! Только поэтому мы ещё пока живы. Для успокоения нашей бессмертной душонки, они засирают нам мозги злоебучими теориями о грядущем повышении нашего благосостояния. Они зомбируют нам мозги своим убогим телевидением. И регулярно требуют от нас ходить строем на избирательные участки. Один великий американец довольно точно подметил: «Разница между демократией и диктатурой в том, что при демократии вы сначала голосуете, а потом получаете приказы; при диктатуре вам не приходится терять время на голосование».
— Хуй им в жопу, Хэнк. Хлебни пивка. Пусть они сначала у нас отсосут, а потом, может быть, прогуляемся к ним на избирательный участок.
— Заклинаю тебя, Константин, не будь штрейкбрехером. Никаких избирательных участков и прочего дерьма. Ещё до начала голосования их ублюдочные рожи надо опускать в урны вместо бюллетеней.
— Вариант радикальный, старина.
— И не пизди мне, мол, не хочется руки марать. Ох уж эта творческая интеллигенция…
— Да уж - срань болотная…
— Вы сами обслуживаете эту правительственную мразь. А потом слегка попискиваете на кухнях, задыхаясь от смелости и революционности. Вы сами - плоть от плоти этой власти. Она вас такими воспитала и даже кое-кого грудью вскормила.
— Тебе легко говорить, Хэнк. Ты нажрался пивка, блеванул, просрался, отдрючил какую-нибудь пьяную мохнатку и тебе море по колено.
— Константин, а тебе-то чего терять? Душевное спокойствие? Внутреннюю гармонию? Башню из слоновой кости?
— Скажу тебе по правде, Хэнк, ты перечислил не самые последние из моих ценностей.
— В сущности, бутылка хорошего винца, а ещё лучше две-три, стоят того, чтобы ради них не копаться в каком-нибудь вонючем дерьме.
— Приятно слышать от тебя, старина Хэнк, подтверждение правильности моей глобальной жизненной философии.
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Всё-таки приятно ощущать своё умственное превосходство над твоими дружками. Они все как на подбор дебилы. Такого же мнения и моя жена. Она сказала, что если я ещё не потерял надежду выглядеть в глазах людей серьёзно и авторитетно, то должен поставить перед тобой, Константин, вопрос ребром. Ты обязан - и я настоятельно требую! - вычеркнуть меня из своих похабных автобиографических записок. Что общего может быть между мной и, предположим, Женечкой Волковым, который чуть было не заразил весь город холерой? А при этом думал только о том, чтобы его член продолжал стоять. Тоже мне, проблема… Или твой приятель Василий Иваныч Чёрный. Через весь город вёз в троллейбусе удава. Зашёл в мою химчистку. Вытряхнул удава из мешка прямо на стол приёмщицы. И как ни в чём не бывало потребовал прейскурант. У моей постоянной клиентки, солидной дамы предпенсионного возраста, случился сердечный приступ. Приехала «скорая». Так врачиха не смогла оказать помощь. Она как увидела змею, которая сразу зашипела ей в лицо - пришлось ещё одну «скорую» вызывать! А архитектор Палачёв… Вообще больной - почему-то без справки. Звонит ко мне по телефону каждый день с одним и тем же вопросом: «Нет ли у меня в химчистке какой-нибудь шаловливой блядушки, настроенной сегодня ночью, а ещё лучше немедленно, осмотреть его архитектурную мастерскую?» Скажи, Константин, положа руку на сердце: есть между нами что-нибудь общее?
— Дорогой мой балетмейстер Гусинский, положа руку на сердце, если о тебе, как о полном придурке и городском сумасшедшем, я перестану слагать легенды и саги, что тогда останется в памяти народной? Контракты на поставку грецких орехов? Прейскурант химчистки? Ты несколько иронически отозвался о всенародном любимце Женечке Волкове. А ведь он заслонил собой распространение холеры, я полагаю, не только на территории подведомственной лаборатории, но и на всей нашей планете! При этом совершил свой гражданский и научный подвиг элегантно, без показухи, больше заботясь о состоянии своей эрекции, чем о мировой славе. Художник-модельер Василий Чёрный не стал, подобно японским неудачникам, резать себе живот, вываливать кишки наружу и сооружать из них нерукотворный памятник. Он, как настоящий русский мужик, вышел на берег Обводного канала с тремя литрами текилы. Испив горючую смесь, он устроил спортивный заплыв наперегонки с удавом. Пресмыкающееся было посрамлено на глазах у изумлённого города. Народ рукоплескал художнику-модельеру. Только пограничники-водолазы в нейтральных водах заставили его вылезти на берег. Об архитекторе же Палачёве, из уважения к мэтру, я буду говорить только стоя. Ведь что такое, в сущности, осмотр архитектурной мастерской, как не приобщение к сокровищнице мирового естествознания! Конфуций сказал, что Человек способен сделать путь великим! Как это справедливо применительно к Палачёву, к Великому Шёлковому Пути, устланному красным ковриком, отделяющему шаловливых блядушек от архитектурной мастерской Гения.
Пришли Миша Мундирашвили с Машей.
— Константин, ставь вино на стол. Сейчас будем с Машенькой репетировать.
— Извини, Миша, забыл, какую сцену мы будем сейчас репетировать?
— Как ты мог забыть?! Я бросил все дела, привёз Машеньку, чтобы с ней порепетировать эротическую сцену в твоём новом фильме!
— Извини, Миша. Конечно, репетируйте на здоровье.
— А про меня забыли. Как будто меня здесь нет. Я совершенно не уверен, что Мундирашвили справится с ролью репетитора.
— А вы, господин Гусинский, не сомневайтесь.
— Я вам, Мундирашвили, более того скажу. В эротической сцене вы будете выглядеть, как бегемот в балете на льду.
— Константин, что он здесь делает? Сейчас моё репетиционное время. Я его согласовал с тобой три дня назад.
— Машенька, вы чем занимаетесь в этой жизни? Какое у вас образование?
— Машенька, можешь Гусинскому не отвечать. Он здесь присутствует незаконно.
— Миша, в горах Кавказа вы можете давать указания пастухам, как им правильно крыть овец, а здесь мы сами разберёмся, кто на чьи вопросы будет отвечать. Ваше здоровье. Вкусное вино. Ну-ка, налейте мне второй стаканчик. Машенька, целоваться на съёмочной площадке нужно точно так же, как и в жизни, только ещё более темпераментно. Вот примерно так…
— Константин, убери отсюда этого нахала.
— Константин, что делает здесь этот единоличный претендент на звание «худшего режиссёра всех времён и народов»? Что делает здесь этот грузинский Эдвард Вуд?
— Мальчики, не ссорьтесь, я со всеми по очереди поцелуюсь.
— Я настаиваю: со всеми, кроме Гусинского…
— Кроме меня, здесь больше не с кем целоваться.
— Гражданин Гусинский, я окончил Консерваторию по классу флейты, я виртуозно дрючил свою пикколо в Париже и Нью-Йорке, я снял пять художественных фильмов про идиотов, я могу на восьми иностранных языках без словаря послать вас на большой и толстый!!!
— Батоно Мундирашвили! Я окончил Вагановское училище. Я танцевал на сцене Мариинского театра. Я окончил Театральный институт - факультет искусствоведения. Я печатался в «Огоньке». Я ставил балеты в Стамбуле и во Франкфурте-на-Майне. Я - генеральный директор рентабельной химчистки. Я дважды обедал за одним столом с губернатором. Я снялся в четырёх художественных фильмах в роли пидараса! Что помешает мне сейчас в лучших традициях Станиславского так убедительно войти в столь хорошо мне знакомую роль, так выстроить сверхзадачу, что твоя задница, батоно, запылает, как вечный огонь на Марсовом поле? Мне ничто и никто не помешает!
— Господа, на правах хозяина этого дома я прошу вас обратить внимание на Машеньку. Дама скучает…
— Миша, давай позволим гражданину Гусинскому сбросить нервное напряжение…
— Что-о-о-о-о-о???
— Миша, ты меня неправильно понял. Я сама готова ему помочь.
— Маша, что делают на Кавказе с неверной женщиной, а? В лучшем для неё случае, закапывают живой под землю. А что делают с похотливым мужиком, а? Засовывают в клетку и отрезают хуй по кусочку маникюрными ножницами…
— Батоно Мундирашвили, вы сейчас не на своей варварской исторической Родине. Вы, к вашему сведению, находитесь в лоне цивилизации, здесь уже лет десять, как орудуют свобода и демократия - достаточный срок, чтобы спрыгнуть с вашего гнилого виноградника и пройтись на двух ногах с гордо поднятой головой. Впрочем, ваша голова всегда смотрит в землю. Надеюсь, все понимают, о какой голове идёт речь.
— Константин, я всегда полагал, что в твоём окружении самым большим хамом является дипломированный порнограф Матвеев. Сейчас же в моих глазах он выглядит куртуазным маньеристом. Естественно, в сравнении с выпускником прославленного Вагановского училища.
— Миша, когда Гусинский размышляет о смысле жизни, он, увы, позволяет себе некоторые вольности, которые, впрочем, с лихвой окупаются свежестью и оригинальностью мысли.
— Ты называешь свежестью эту давным-давно протухшую воблу?
— Миша, мне нетерпится начать репетицию эротической сцены!
— Машенька, немедленно начинаем. Только выдворим отсюда хама. Кстати, должен заметить, что он отнюдь не случайно был востребован отечественным кинематографом исключительно в качестве пидараса…
— Да, я - мученик Мельпомены! Я - великий святой мирового кинематографа! Меня при жизни канонизировали, как невинно пострадавшего за блудодейство и хождение за иной плотью.
— Говорите прямо: за содомский грех! «И пролил господь на Содом и Гоморру дождём серу и огонь от господа с неба».
— Мне, мученику, объятому «плащом из языков пламени», дано узреть лик Божий. Это так, к сведению. Но на вас господь пролил бы только ведро помоев, богобоязненный вы наш!
— У меня на съёмочной площадке одновременно присутствуют до пятидесяти сумасшедших. Я достаточно опытный диагност!
— В ответ на ваши прозрачные намёки я сейчас сниму штаны…
— Меня и этим не удивишь. Более того, я и сам могу много чего показать!
— Я сниму штаны вовсе не для того, чтобы устроить вам, батоно Мундирашвили, Марсово поле - и не надейтесь! Я понял, что вы на самом деле только этого и ждёте, а Машеньку привели исключительно для отвода глаз.
— Для отвода глаз?
— Знаю я вас, горцев Кавказа! Сегодня трахаете овечек, а завтра - пастухов!
— Он оскорбил горцев Кавказа!!! Он оскорбил…Вендетта…
— Так вот, я уже снимаю штаны и показываю вам…
— Того, что вытворяет этот хуесос, я не видел со времён своей творческой работы на киностудии «Грузия-фильм»…
— Итак, я уже вытащил член.
— Машенька, не пугайся.
— А я не боюсь щекотки.
— Она не боится щекотки! Замечательно! Я прикасаюсь своим членом к её пухлой заднице. Смотри, батоно, пошла эротика, которая тебе и не снилась. Штаны уже мокрые?
— У нас на киностудии «Грузия-фильм» был режиссёр Баблуани. Он ходил по павильонам с двумя пистолетами. Если его что-нибудь раздражало, он делал предупредительный выстрел в воздух. Если не помогало - стрелял на поражение.
— Баблуани? Не слыхал… Мой член уже у неё внутри. Можете заказывать позы. Изысканное меню из «Кама Сутры».
— А тебя как зовут?
— Меня зовут дядя Володя. Владимир Юрьевич Гусинский. А тебя зовут Машенька?
— Машенька.
— Ну вот и познакомились.
Позвонил артист Шмелькин.
— Я решил не иметь никаких дел с продюсером Исмаил-заде. Во-первых, мне не по карману покупка факса. А во-вторых, отошлю я ему свой сценарий, а он его ничтоже сумняшеся спиздит…
— В этом даже и не сомневайся. Всё современное искусство - сплошной пиздёж!
— Стоит ли после всего этого творить? Будешь днями и ночами ломать свою больную голову - исходить рифмами, а в итоге у тебя всё спиздят. Ты как к этому относишься, Константин?
— Ломать надо не голову, а целку. Тогда всё станет на свои места, обретёт глубокий философский смысл.
— Только что показывали по телевидению фильм об адмирале Нельсоне. Какая пошлость: в сцене похорон адмирала звучала ре-минорная токката Баха. Я вспоминаю, Константин, как ты гениально использовал эту музыку в своей экранизации «Лолиты».
— Не убавить, не прибавить - классика! Я, в образе самого себя, с остервенением оттаскиваю старикашку Гумберта от обнажённой Лолиты.
— Конфликт тем самым приобретает более глубокий - полифонический характер.
— Как музыка великого Баха! Становится ясно, что не только Гумберт, но и сам режиссёр-постановщик картины имеет виды на бедняжку Лолиту. Кто из двух претендентов возьмёт верх в смертельной схватке двух сексуальных маньяков?
— Ты пошёл дальше Набокова. Объединил художественный вымысел с реальной еблей. Ты ведь, насколько мне известно, страстно мечтал оприходовать Лолиту.
— Не то слово! Я чуть не задушил этого задрипанного Гумберта своими руками. Как он похабно лапал мою малышку...
— Но она всё-таки тебе не отдалась?
— Юрик, моя репутация не даёт мне возможности ответить с предельной откровенностью на дипломатично поставленный вопрос.
— Спасибо, Константин. Ты ответил честно. Как настоящий друг.
Пришел порнограф Матвеев.
— Мне тут недавно звонил блаженный Трипалкин. И знаете, что он мне сказал?
— Как обычно: «Достаю член!»?
— А вот и нет. Он сказал: «Меня терроризирует Миша Мундирашвили. Регулярно звонит мне по три раза в день - вечером, ночью и на рассвете. И всегда с одним и тем же идиотским вопросом…»
— Дрочишь?
— Типа того. Точнее, не просто «дрочишь?», а – «Регулярно ли дрочишь?»
— Не знаю, как блаженный Трипалкин, а уж по части регулярной суходручки вы, уважаемый дипломированный порнограф, большой специалист. Можно сказать, собаку съели…
— Дерьмом, знаете ли, питаться как-то не привык… Так вот, ваш приятель Миша Мундирашвили задает блаженному Трипалкину этот самый вопрос на протяжении последних трех месяцев по три раза в сутки. И знаете, до чего он Трипалкина довел?
— Об этом весь город знает. До изнасилования на целебной печке!
— Неприятно поражен вашей осведомленностью… Обычно всё про сексуальные перверсии вашего окружения знаю только я. Профессия обязывает, так сказать.
— Вы, как всегда, с новостями не первой свежести. Вот если бы вы сообщили мне последние события со съёмочной площадки, я бы сказал: «Да, этот дипломированный порнограф - крутой чувак! У него есть яйца! У него даже есть хуй, который время от времени встаёт…» А так… Извините…
— Не за что, милейший. Общеизвестно, что все новости со съемочной площадки, которыми вы так тщательно гордитесь, состоят только и исключительно в том, кто кого хотел выебать, но не смог. Потому что у вас на съемках никто никого не ебет. Это - медицинский факт!
— Вы, господин Матвеев, опошлите даже такие святые для каждого из нас понятия, как чистое искусство и половая потенция.
— Ой, да бросьте вы… Вот у Миши Мундирашвили на съемках действительно: все ебут всех! То есть, конкретно: сам Миша регулярно харит в жопу блаженного Трипалкина, тот, в свою очередь, дерет каких-то мишиных фотоблядей, а всех их вместе - Мишу, блядей и Трипалкина - без устали шпарит какой-то шотландский армянин с невъебенным именем Улиссадебе… Вот это размах так размах!
— А чего вы так распетушились. Он ведь и вас, говорят, куда-то там по-шотландски…из-под юбки…
— Пардон???
— Гондон!!!
— Так о чем это я?.. Ах, да! О творческих методах работы с актерами режиссера Миши Мундирашвили. Вы, кстати, читали его последнее интервью?
— Не заговаривайте мне зубы вашей псевдобеллетристической белибердой.
— Я вообще-то не стоматолог… Так вот, на вопрос репортеришки «А как вы относитесь к своим актерам?» Миша Мундирашвили однозначно заявил: «Я их всех ненавижу!». Убежден: на самом деле он сказал не «ненавижу», а – «в жопу ебу». Но по цензурным соображениям… сами понимаете…
— Уважаемый эксклюзивный обладатель дипломированной мандавошки, я, как вы знаете, дома сижу и с коллегами по кинематографическому цеху практически не сношаюсь, а вот вы, дорогой, наверняка счёт потеряли, сколько раз вам приходилось бегать за вазелином…
— Случалось, что и бегал - для вашего любимого партнера, отставного балетмейстера … как бишь теперь его кличут, запамятовал… Ну, так и что с того?
— А ничего… Я разве вас в этом упрекаю… С вами, господин порнограф, совершенно невозможно интеллектуально попиздеть об искусстве. У вас на уме сплошное незамысловатое блядство…
— Протестую решительно! Блядство у меня на уме - всегда! - замысловатое! Что же касается вашего намерения, как вы сами выражаетесь, «попиздеть»… Сказано в Писании: «Не пиздите - да не пиздимы будете!». Ха-ха-ха!… Это у меня юмор такой, понимать надо…
— В Писании также сказано: «Выебут тебя, мудака, в пизду - подставляй жопу!» Вы что предпочитаете подставлять?
— То, чего у меня нету! А у меня, если, опять же, верить вам на слово, нет ни того, ни другого…
— Скучно с вами - с малоимущими. Этого нет, того нет. Хоть что-нибудь у вас есть? Например, в мозгах???
— Где-где?
— Ждёте, что я скажу «в пизде»? Таки не дождётесь!
— Так-таки и не дождусь?
— Ну, почему, господин порнограф, вам доставляет удовольствие всякое низкопробное говнохуйство. В этом мире так много высокого и прекрасного!!!
— Целиком и полностью согласен. Дело, любезнейший, однако же, состоит в том, что у каждого из нас это «высокое» и «прекрасное» - своё. У меня, например, это - моя несгибаемая 18-сантиметровая эрекция. А вот у вас, простите…
— Вы читали «Повесть о настоящем человеке», «Дон Кихота», «Муму»?
— Всю эту херню читал мой приятель Костя Капитан. В детстве. И знаете, до чего это его довело? Хронический алкоголизм, гипертрофированное самомнение, утрата важнейших функций…
— Ебал я в рот вашего капитана Флинта вместе с его Трахтенбергом! Вы за свои 18 см держите ответ! Кстати, у вас не барахлит рулетка?
— Барахлит - что?
— Вы, оказывается, не только слепой, но и глухой…
— Щас я вам, милейший, популярно, бля, объясню, какой я есть на самом деле… Так… что это? А-а, это мне опять какую-то хуйню на пейджер скинули… Глянем, чего там… Так, милейший, вынужден прекратить изрядно утомившее меня общение с вами. Меня срочно требует к себе прожженная девственница Лолита. Ума не приложу, чего ей от меня понадобилось… Кстати: у вас лишнего презерватива не найдется? Можно даже и стиранного…
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Вся мировая литература, начиная с титанов античности и кончая современными говнюками, уделяла непомерно завышенное внимание душе - субстанции, которую никто никогда в глаза не видел и даже руками не потрогал - совершенно незаслуженно обойдя роль полового члена, как великого созидающего начала.
— Не могу с вами не согласиться, коллега. Вот только что порнограф Матвеев отправился к малютке Лолите с использованным гондоном.
— И где здесь душа? Всё притянуто за уши…
— Но согласитесь, коллега, ведь и полового члена тут нет и в помине!
— Бесспорно! Впрочем, порнограф Матвеев - это какая-то непостижимая аномалия…
— Тем самым, представляющая для серьёзного, подлинно глубокого искусствоведения несомненный академический интерес.
— В кунсткамеру! Вместе с пидарасом Гусинским.
— Вы не боитесь, коллега, остаться в одиночестве? Все заспиртованы в кунсткамере, один Миша Мундирашвили попивает утренний кофе, просматривая «Деловой Петербург ».
— Может быть, тогда моя душа обрела бы необходимую гармонию.
— А половой член?
— Нет такой пизды, которая утолила бы мой либидонозный голод.
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Меня домогается женщина.
— Какой ты счастливый человек!
— Она звонит мне каждую ночь.
— Как это романтично!
— Я даже с ней не знаком.
— Откуда же она знает твой телефон?
— Ума не приложу. Она сказала, что я сам дал ей номер пару месяцев назад, когда она, якобы, покупала у меня билеты в театр. Я спросил, в какой театр. Она сказала, что не помнит.
— Странная забывчивость. Может быть, она преклонного возраста?
— Ей скоро исполнится 22.
— Чего же она от тебя хочет?
— Она говорит, что всё время представляет, как мой член находится у неё во рту.
— Боже мой, она, наверное, даже не обедает…
— Она говорит: «Я представляю, как твой член трепыхается у меня за щекой».
— Может быть, у неё свинка?
— Не знаю, что и подумать. Она постоянно спрашивает: «У тебя член какого размера?» Я говорю: «Естественно, большого!» Она говорит (как Альберт Эйнштейн): «Большого размера - это понятие относительное! Сколько сантиметров?» Я говорю: «Точно не помню - сейчас поблизости отсутствует линейка. Но знаю доподлинно, что у меня на восемь с половиной сантиметров больше, чем у Миши Мундирашвили!» Она говорит: «Серьёзная рекомендация! А кто он такой? У него хоть эректор временами пашет?» Я говорю: «Не отпускает! Он ещё режиссирует мелодрамы со счастливым концом». Она говорит: «Роман Эмильевич, вы меня сильно возбудили, давайте займёмся любовью. И поскорее!» Не отходя от телефона, она расписала мне своё возбуждение во всех интимных подробностях. А потом спросила, присутствуют ли у меня cхожие ощущения. Я ответил, что, по-видимому, у меня не такая богатая фантазия. Тогда она принялась по порядку перечислять все возможные сексуальные позы, а я должен был тут же сообщать ей, что я чувствую.
— Какая женщина!
— Она любит спектакли Виктюка и философа Шопенгауэра.
— Ромочка, пидарас Гусинский на твоём месте давно бы женился - такая матёрая интеллектуалка!
— У неё дурная наследственность: бабушка и два дяди-философа сошли с ума. Кроме того, она страдает приступами необъяснимых страхов.
— Ужас перед возможной эпидемией холеры, случайно, не заставил её покинуть Берлин?
— Откуда тебе это известно? Она сбежала с Пряжки…
— …где и написала трактат «Об основах морали».
— Кстати, её фамилия Скворцова… Нет, Степанова… Короче, не помню.
— Обе фамилиии ей подходят. Сердце её свободно?
— Она недавно была замужем. Банальный развод. Муж оказался педерастом.
— Как в наше время надо быть осторожным!
— Она мне сказала: «Я сосу его член и вдруг отчётливо вижу, что час назад эта здоровенная елда побывала в чьей-то грязной жопе!»
— Ромочка, извини, я должен принять валериановые капли.
Пришёл Женя Волков.
— Константин, займи меня в новом фильме. Хочу как-то применить свои таланты. Я уже опустошил все окрестные пивные ларьки. Меня наконец-то уволили с должности завскладом музыкальных инструментов. Я продал все скрипки и контрабасы - симфонический оркестр распущен. Душа жаждет художественного творчества. В моей докторской диссертации «Основные направления распространения чумы в спальных районах» есть превосходные литературные эскапады в стиле Камю. Я мог бы даже на научной основе написать сценарий, как уберечься от смертоносных бактерий без помощи противогаза. Отдельная глава будет посвящена мышам и грызунам. Константин, хочешь, я тебя привлеку в соавторы - гонорар пополам!
— Женечка, ты же знаешь, я по уши завяз в мелодраме со счастливым концом - повести о разнополой всепоглощающей любви. Основная идея, прямо скажем, не нова: что такое любовь? Души банальные порывы или энергетический кризис внутри человеческого организма?
— Константин, к твоему сведению, краеугольная проблема человечества на современном этапе связана с разрушением озонового слоя в атмосфере и с эпидемией СПИДа. Вторую проблему я для себя решил.
— Внутри нашего организма существует огромная энергетическая потребность. Любовь - есть ничто иное, как более или менее удачная попытка заполнения энергетического вакуума.
— Я хочу запатентовать идею: выкачивают из больного СПИДом всю кровь, очищают, а потом закачивают обратно. По-моему, всё элементарно!
— Вампир не может жить без свежей человечьей крови. Млекопитающие же промышляют чужой энергией. Следовательно, объект любви - это всего-навсего наиболее подходящий (или, если хотите, вкусный) для нас энергетический донор.
— Почему я торгую в ларьке? Потому что наука в её теперешнем состоянии находится на грани маразма.
— Почему часто наступает такой момент, когда любовь проходит? Это просто энергетическое перенасыщение друг другом. Ничего более. Что делать? Необходимо искусственное или естественное разъединение двух индивидов - достаточно длительное, чтобы снова возникло чувство энергетического голода.
— Лучшие научные кадры разбежались, как у меня однажды подопытные крысы. Я их, правда, успел заразить чумой…
— Я не хочу бросить тень обыденной науки на такие святые для каждого из нас романтические понятия, как «Я помню чудное мгновенье», «Мне нравится, что вы больны не мной», «Ты меня не любишь, не жалеешь». Но, увы, все высоты поэтического вдохновения имеют вполне логичные объяснения на уровне энергетического дисбаланса…
— Рекомендую в каждом доме держать по две-три голодные кошки.
Пришла скрипачка Ванесса.
— Не хотите ли предаться чарующим звукам «Элегии» Массне?
— О, Ванесса! Ты же знаешь мою маленькую послеобеденную слабость. Божественная музыка! Мистическая! Проникающая в самые потаённые уголки нашего дремучего подсознания…
— Прекрасный вечер.
— Романтика, почти готическая. Ужин при свечах в сталинской пятиэтажке.
— В такие тихие вечера хочется музицировать…
— И предаваться воспоминаниям…
— Однажды, после концерта, я шла по Кронверкской улице. Моросил дождь. Я уж собралась было зонтик открыть, как рядом со мной остановилась машина. Из неё вылезли двое хорошо одетых мужчин, представились бизнесменами и попросили у меня денег взаймы. Я сказала, что денег у меня с собой немного. Они спросили, а где у меня ещё есть деньги. Я сказала, что дома. Они усадили меня в машину и поехали ко мне. Я по дороге у них спросила, зачем им мои деньги, если они работают бизнесменами. Они сказали, что им не хватает на покупку велосипеда. У меня дома они забрали все деньги и японский видик. Они сказали, что посмотрят мои концертные музицирования, а потом вернут. Я говорю, а по какому адресу забрать видик. Они посовещались и говорят: «Поедешь с нами!» Приехали к ним на квартиру и стали заниматься оральным сексом. Утомились, и мой концерт им смотреть было уже не в кайф. Я хотела забрать видик и уйти, но они говорят, оставь, мол, мы без тебя посмотрим, заберёшь завтра… На следующий день прихожу, моих бизнесменов нет, сидит огромная толпа: курят, пьют, ругаются. Я говорю: «Отдайте мой видик!» А они надо мной смеются и издеваются. Стали меня выгонять грубо. Я сначала хотела просто уйти - но вдруг меня словно осенило! Будто озарение! Я говорю: «Сейчас вы мне мой видик отдадите!» Они кричат: «Пошла отсюда вон!» и так далее. Я говорю: «Отдадите - и всё! Я вам сейчас что-то покажу, вы такого никогда в жизни не видели». Они говорят: «Шла бы ты отсюда, у таких, как ты, мы уже всё видели». Я говорю: «Пойдёте за мной, покажу, где клад зарыт»… Только-только наступила полночь. Луна освещала могильные кресты. На кладбище было тихо и страшно. Одно хорошо, что всё-таки май месяц - не очень холодно. Я разделась. И в голом виде сыграла им «Элегию» Массне. Они сильно возбудились, но я им не отдалась на могиле Римского-Корсакова. Только на Литераторских мостках…Клад они почему-то даже искать не стали, а видик мне сразу вернули. С тех пор меня называют Ванесса Май.
Позвонил порнограф Матвеев
— Милейший! Какой, бля, облом!
— Что случилось?
— Как что! Она - не девственница никакая! У меня просто нет слов…
— Так ведь ничего другого у вас тоже нет!!!
— А это уж не вам решать! Если мне приспичит публично объявить о том, чего у меня нет, я уж как-нибудь обойдусь без вашего авторитетного мнения!
— Вы мне, бля, зубы-то не заговаривайте. Каким местом, простите, вы определили, что малютка Лолита, увы, не девственница, а?
— Я уже вам как-то говорил, что я, бля, не стоматолог. Что же касается любезной вашему сердцу малютки, то определил я это букально - тем самым местом, которым это и определяется. И которым вы сами этого определить никак не можете.
— Я знаю, что вы не стоматолог. Так ведь вы и не гинеколог…
— Истинная правда. Так вот, как только я выяснил, что она - того, не целка, то, ясное дело, сразу спросил: «Кто?!». Она, конечно, никак не признается. Ясное дело… Но я ее все ж таки расколол.
— Позвольте-позвольте. Ещё месяц назад вы, так сказать, с пеной у рта доказывали Мише Мундирашвили, что малютка Лолита почти стопроцентная девственница, и по слухам Миша, как аргумент, вытащил из штанов кинжал. Насколько я проинформирован, дело закончилось групповухой… Сегодня же вы утверждаете прямо противоположное. Пора бы уже стать серьёзным, отвечающим за свои слова, порнографом!
— Не знаю уж, чего там вытащил из штанов ваш приятель Миша Дебила… э-э… швили, я при этом не присутствовал. Но, как бы то ни было, он тут ни при чем. Знаете, кто это сделал? Женечка Волков! Кто бы только мог подумать… Кстати, вы не знаете, где он сейчас может быть?
— Где-где? Разумеется, в гостеприимной каморке милейшего Константина. Женечка, как ты посмел осквернить малютку?
— А-а! Так вот он где! Как это я сразу не догадался… Небось, строчите очередную грязную писанину - смакуете историческое событие?
— Для Женечки никакое это не событие - так, глоток «Пепси Колы». В Арабских Эмиратах он за одну ночь оприходовал два гарема, после чего, даже не передохнув, продолжил преследование Усамы бен Ладена, причём с удвоенной эрекцией…
— Мне всегда казалось, что Женечка - самый страшный ёбарь-террорист из всего вашего окружения, милейший.
— Женечка - самый страшный ёбарь-антитеррорист. Не путайтесь в политической терминологии!
— С удовольствием вспоминаю, как элегантно он оприходовал в джакузи незабвенную порнозвезду Сарру Капур. Почту за честь пожать ему руку.
— Сарра Капур? На что вы, простите, с такой безответственностью намекаете?
— Как на что?! Ясное дело - на то, что если бы Женечка не имел её с яростью блаженного Трипалкина (который берет за аналогичные мероприятия не меньше, чем 500 долларов), то она бы никаким арканом его с собой в Париж не затащила…
— Какая у вас поразительная лёгкость в мыслях, граничащая с размягчением мозгов! Вместо того, чтобы поднять их отношения на заоблачные романтические высоты, вы втаптываете большую и красивую любовь в пошлую порнографическую грязь. Стыдитесь!
— Позвольте полюбопытствовать, с какого это хера я должен чего-то там поднимать на… куда это вы сказали? А-а, на заоблачные романтические высоты! Не забывайте, милейший, с кем беседуете! Такого морально-нравственного урода, как я, никто еще никогда к таким вещам не призывал… И не забывайте мой основной идеологический принцип: «Жизнь коротка - порнография бессмертна!».
— Я призываю вас вспомнить об общечеловеческих, мать твою, ценностях.
— Во-первых, не «твою», а – «вашу». А во-вторых, некогда мне тут с вами дальше, бля, дискутировать. Сейчас вот надую ваш презент, перевяжу веревочкой - и всучу милейшей малютке на длинную, твердую и, главное, хорошо эрегированную память. Надеюсь, будет трепетно хранить до самого климакса… Позвольте откланяться. Меня ждут актрисы из вашей съемочной группы. Ха-ха-ха!!!
Пришёл Женя Волков.
— Я опять влюблён. Влюблён, как безусый юнец!
— Женечка, ты же серьёзный человек.
— Моё сердце стучит, как стажёр Комитета государственной безопасности!
— Она работает на ЦРУ?
— Военные тайны я разглашаю только в нетрезвом виде!
— То есть практически непрерывно.
— Константин, я влюблён. Она - студентка Университета. Отличница. Спортсменка. Комсомолка. В свободное время подрабатывает проституцией. Но для меня это не имеет никакого полового значения. Она хочет, чтобы я обеспечил ей прожиточный минимум в 750 баксов в месяц. Сегодня я открываю бензоколонку. Два ведра нефти у меня уже есть.
— А у меня припрятаны две бутылки водки!
— Константин! Немедленно разливай!!! Открытие бензоколонки сегодня не состоится…
Пришла Вера.
— Я вас боюсь. У вас сомнительная репутация.
— Чего ж тогда пришли, а?
— Любопытство.
— Вы знаете, сколько девушек из простого любопытства расстались с неотягощавшей их невинностью?
— Я по этому поводу уже не беспокоюсь.
— Значит, мы можем приступать!
— К чему?
— К репетиции, разумеется.
— Что я должна делать?
— Надевайте восточное платье. И исполняйте танец живота. Замечательно! Теперь в постель!
— В постель? Сразу бы так и сказали. А то: «Танец живота! Танец живота…»
— Примитивно мыслите. Нет ничего более необходимого, чем правильное соблюдение ритуала, иными словами, последовательности событий. Какая, скажите на милость, может быть эффективность репетиционного процесса, если начинать его непосредственно в постели. Заканчивать - обязательно! Но начинать… Дурной тон! Я - за цивилизованные нормы поведения! Ты легла?
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Порнограф Матвеев жив?
— Живее всех живых.
— Его разыскивает Миша Мундирашвили. Он сказал: «Я ударю его кулаком в живот. Он сразу обосрётся. А потом я заставлю его съесть собственное дерьмо!»
— Это уже было в фильме Пьера-Паоло Пазолини. Миша, как всегда, повторяется. У Пазолини говно стало великой трагедией, у Мундирашвили трагедия превращается в говно…
— Я говорю тебе не о сюжете Мишиного фильма. Он хочет порнографа реально накормить дерьмом!
— Пусть купит на вокзале пирожки.
— Дело серьёзное - Мундирашвили нанял грузинских киллеров.
— Грузинских??? Тогда за жизнь порнографа можно не волноваться. Они наверняка по ошибке замочат кого-нибудь другого. Кстати, а что такого страшного натворил дипломированный пиздолиз?
— Этого никто точно не знает. Есть версия, что в приватной беседе он назвал Мишу идиотом.
— Если так, то полгорода должны жрать говно! Не хотел бы я оказаться на месте грузинских киллеров - ну и работёнка им предстоит…
— Тебя, Константин, он, похоже, пока не тронет - ты ещё должен у него в фильме сняться. А вот я уже своё отыграл - где гарантия, что сегодня-завтра за мной не придут?
— Есть спасительная идея. Звони ему раз по пять на день и говори: «Миша, я тебя люблю! Приезжай ко мне в Кронштадт на лечебную печку!»
— Как ты думаешь, он это правильно воспримет?
— Старик, лучше объясняться в любви к Мише Мундирашвили - музыканту, философу и интеллектуалу, чем к кровожадным грузинским киллерам, не имеющим даже начального представления о среднем образовании.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Скажи мне, Константин, только честно, Миша Мундирашвили - плохой человек? Скажи, Миша всех ебёт в сраку?
— Боже упаси, ты - нравственный пример для целого поколения! Образец сексуальной веротерпимости!
— Какого ж хуя порнограф Матвеев распускает свой вонючий язык? Где ему место, я тебе скажу - в пизде! Но ему никто не даст!!!
— Зато как нам с тобой дают!!!
— О! Таким орлам не смогла бы отказать даже пресвятая дева Мария! Константин, я не жадный человек - всегда готов поделиться. Звонит мне вчера Наденька. Студентка вечерних факультетов. Негде переночевать. Я лично взял её за руку и отвёл к Улиссадебе.
— К азеру?
— Прямо на квартиру привёл. Можно сказать, на хуй посадил. Презентовал коньяк и курицу.
— Миша, это благородно и интеллигентно.
— Достойно древних!
— Святых праотцов!
— Улиссадебе выпил мой коньяк, сожрал мою курицу, выебал мою Наденьку, а я, как обычно, побрёл домой один, ночью, под тихим влажным снегопадом, напевая музыку Шуберта… Сегодня еду в гости к Трипалкину. Зайду в химчистку.
— Ты ничего не перепутал? Химчисткой заведует балетмейстер Гусинский.
— Я еду к Трипалкину в Кронштадт. Там химчисткой заведует молодая грузинка. Трипалкин нас уже заочно познакомил. Чтобы не выглядеть сексуально назойливым, я прихвачу с собой грязные носки.
— Хитрый обходной манёвр!
— У нас, кавказских горных орлов, мозги работают в правильном направлении.
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— У меня сегодня в гостях был Миша Мундирашвили. Я его встретил на остановке, и он сразу закричал: «Идём в химчистку. Срочно хочу кого-нибудь выебать!» Я ему говорю: «Миша, не кричи, меня здесь все знают!» Он говорит: «Ты здесь можешь быть известен только как членосос! Больше ты ничего делать не умеешь, да и то, убеждён, хуй ты сосёшь неважно. Пошли в химчистку, показывай свою грузинку, сейчас я ей засажу, всю дорогу представлял, как я ей засаживаю, веди меня быстрее в химчистку, не могу больше ждать, яйца чешутся…» Так он всю дорогу до химчистки кричал - все прохожие на него пялились и даже из окон на него смотрели, как на сумасшедшего. Наконец, пришли в химчистку, я подумал, ну, всё, слава Богу, умаслил шефа, подложил под него бабу кавказской национальности, может, теперь сменит гнев на милость. Уже через две минуты он выбежал из химчистки и набросился на меня с кулаками: «Ты, Трипалкин, совсем охуел! Кого ты мне подсунул, а? Что за старая облезлая крыса???» Я говорю: «Как ты просил! Твоей национальности и конфессии!» Он заорал: «Моей, блядь, конфессии её уже сто лет никто не ебёт! Ты знаешь, я люблю длинноногих баб и толстожопых. Запомни, Трипалкин, в своей дурацкой башке и заруби на своём горбатом носу - ТОЛСТОЖОПЫХ! А что ты мне подсунул? Метр сорок… И без жопы!» Так он орал, Константин, на весь остров Кронштадт. Я понимаю, конечно, что качество бабы - вещь субъективная, но рост всё-таки можно измерить объективно. Она явно будет за метр пятьдесят. По-моему, Константин, она с тебя ростом. Я Мише так и сказал: «Насчёт жопы спорить не буду, а вот по поводу роста не соглашусь. Кажется, она будет вровень с Константином». Знаешь, что он на это сказал? Он сказал: «А я Константина сегодня и не собирался в сраку иметь, ты мне бабу обещал, понимаешь, БАБУ, а не уёбище!» Потом он повёл меня в магазин собачьих принадлежностей, купил ошейник и намордник, надел их на меня и прошёл так со мной до самого моего дома. Константин, мне стыдно, я - человек на острове известный, я торгую театральными билетами, меня замглавы администрации района называет по имени-отчеству, я повышаю культурный уровень островитян - мне неловко ходить на поводке в наморднике. Дома я приготовил обед: солянку, котлеты с макаронами и компот. Он от приглашения к столу отказался, заявил, что у меня вонючая кошка. Никакая она не вонючая! Обыкновенная кошка. У меня в Кронштадте много гостей уже перебывало, приезжали даже самые примитивные гопники, но никто так себя не вёл…
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Я сегодня выиграл суд у отдела по борьбе с бандитизмом и организованной преступностью в сфере макроэкономики. Месяц назад моя химчистка была окружена спецназом. Я спрятался в стиральной машине, а приёмщица залезла в бочку с химикалиями. Ближе к полуночи при массированной поддержке танков и артиллерии начался штурм. Мы держали оборону до утра, а потом уснули. Перед сном я успел сзади поиметь приёмщицу. Это последнее, что я помню - через окно в мою химчистку влетела крылатая ракета…Мне было предъявлено обвинение в отсутствие аннотаций на языке коренного населения. Сегодня состоялся суд. Приёмщица засвидетельствовала, что каждому посетителю химчистки она давала подробные устные аннотации на родном для клиента языке. Представитель борьбы с бандитизмом выразил протест, мол, устные аннотации могут содержать излишне эмоциональные, иными словами - субъективные, оценки качества предоставляемых услуг. В перерыве судебного заседания я направился в туалет. Над засранным унитазом кто-то нацарапал латинское «Hominem ex operibus eius cognoscere» («Человека судят по его делам»). Пришлось прямо в кабинке отодрать приёмщицу, после чего она сообщила суду, что имеет диплом филолога (копия прилагается) и лучше любого мента-лимитчика способна различать семантические оттенки прейскуранта. Присяжные меня оправдали…
— Поздравляю. Это большая победа здравого смысла.
— Как дела на съёмках у Миши Мундирашвили?
— Грузинские киллеры ловят дипломированного порнографа.
— Занимательный поворот сюжета. Миша перешёл на третьесортные триллеры?
— Грузинские киллеры наняты Мишей Мундирашвили, чтобы жестоко замочить порнографа.
— Режиссёришка, как всегда, не в состоянии придумать что-либо оригинальное. Я усну на премьере этого убогонького саспенса.
— До премьеры порнограф скорее всего не дотянет.
— А что с ним? Передрочил?
— За ним охотятся элитные грузинские киллеры.
— Это я уже слышал. Повторяю: сюжет слабенький, вторичный, впрочем, достойный такого малозначительного режиссёришки, как М. Мундирашвили.
— Порнограф на волоске от реальной смерти!
— Не понимаю. Твердишь всё время одно и тоже. Давненько не слыхал столь откровенной банальщины.
— Порнограф скрывается в массажных салонах.
— Типичный Тинто Брасс… Как низко пал грузинский арт-хаус.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Доброе утро, Константин. Ты мне сегодня снился.
— Надеюсь, сон не был эротическим?
— Что ты! Сон воспевал настоящую мужскую дружбу.
— Слава Богу!
— Константин, у тебя случайно в гостях сейчас нет ли порнографа Матвеева?
— К счастью, нет.
— Куда-то он в последнее время запропастился. Так иной раз приятно с ним побеседовать о культуре высокого блядства…
— И не говори! Такое иной раз ляпнет, что хоть святых выноси…
— Я, понимаешь, почти соскучился. Дай, думаю, позвоню Константину, вдруг у него сейчас завтракает порнограф…
— Странно слышать такое предположение.
— А где он обычно завтракает?
— Обычно там же, где и обедает…
— Ну?
— Чего - ну?
— Где он привык обедать?
— Он привык обедать там же, где он привык ужинать!
— Ага… И где же?
— Что по этому поводу думает блаженный Трипалкин?
— Ему нечем думать!
— А Женечка Волков?
— В запое!
— Архитектор Палачёв?
— На запросы не отвечает. Всё время кого-то ебёт…
— Может, спросить у азера?
— Я с ним в конфликте. Помнишь, я презентовал ему вечернюю студентку Наденьку? Он её уже выгнал! Она ему слегка поцарапала член - делала минет зубами. Он мне позвонил в гневе: «Что это за блядская мода - делать минет передними зубами? Пришлось её наказать - дважды выебал в жопу, применив насилие! Утром выгнал!!!»
— Насколько я понимаю, тебе нужен порнограф Матвеев, чтобы с ним поужинать…
— Нет, тут ко мне по случаю приехала группа товарищей из Грузии - мечтают познакомиться с живым порнографом. Или с мёртвым…Шутка!
— Не группа ли это элитных киллеров?
— Это люди разных творческих профессий, но иногда они подрабатывают на стороне…
— Они «за дорого» подрабатывают?
— Это работники очень высокой квалификации. И вознаграждается их труд соответственно.
— Правильно ли я могу судить, что работу они пока не выполнили?
— Сукин сын сбежал. Впрочем, далеко не уйдёт…
— Как знать…Хочешь я тебе порекомендую подлинного профессионала?
— Кличка?
— Балетмейстер.
— Тот самый? «Чёрный балетмейстер»? О нём же ходят легенды! Если ему заказывают одного, за те же деньги убирает девять.
— Именно! Мой хороший приятель. Мы с ним по субботам играем в дурака. В подкидного.
— Константин, будь любезен, свяжи меня с этим легендарным балетмейстером. Я тебе за это сделаю золотой минет.
— Спасибо, друг. У тебя острые передние зубы?
Позвонил Ромочка Трипалкин.
- Ещё до того, как я стал распространять театральные билеты, в моей жизни была значительная веха, связанная с куплей-продажей эзотерической литературы. Я поднаторел в знаках зодиака, расположении планет, освоил даже Кама-Сутру (больше, правда, в теории – в то время меня почему-то редко тянуло на живую бабу). Однажды ко мне в отдел пришёл один шизофреник. Он учился в аспирантуре. Ему нужны были книги по философии. Мы стали ходить друг к другу в гости. Он мне как-то сказал: «Ромочка, меня совершенно не интересуют девушки.» «Это довольно распространённое явление в мировой практике, - успокоил я его, - Тебя, наверное, интересуют мальчики.» «Нет! Совершенно не интересуют!» «И такое случается, -заметил я философски, - Тебя, по-видимому, больше увлекает Ницше.» «Нет! Я люблю животных! У меня дома когда-то жили кошка и два кота. Так вот, коты сбежали…» «Объясни, пожалуйста, почему от тебя сбежали коты?» «Мне даже стыдно об этом кому-нибудь говорить.» «Я никому не скажу!» «Дай мне честное слово!» «Даю!» «Ну, слушай. Я видел, как они занимались гомосексуализмом.» «Кто?» «Коты.» «Вот это да…Ну так и что дальше?» «Ничего.» «А почему же они от тебя сбежали?» «Не знаю.» Вот такой он был странный человек. Родители очень хотели его женить. Всякими способами пытались обратить его внимание на женский пол. Безрезультатно. Даже принесли домой кассету с порнофильмом «Красная шапочка» и подбросили ему в комнату. Он даже не стал смотреть… Пришёл я как-то раз к нему в гости, спрашиваю: «Это что у тебя за кассета?» Он говорит: «Это смотреть нельзя!» «Почему нельзя?» «Это секретные материалы.» «Какие ещё секретные материалы?» «Тебе об этом знать не положено.» «Почему?» «Я сказал: нельзя!» «Разреши мне посмотреть хотя бы одну секунду.» «Не разрешаю.» «Я никому не расскажу.» «Нет!!!» Разумеется, я у него эту кассету спёр. Пришёл домой, оттянулся: волк ебёт Красную шапочку, медведь ебёт семерых козлят, короче, «секретные материалы»… Он мне звонит: «Ромочка, зачем ты украл мою кассету?» Я говорю: «Не крал я ничего!» «Верни кассету!» «У меня её нет.» Через пятнадцать минут опять звонит: «Отдай, я знаю, что ты украл!» «Нет, это не я.» «Тогда кто?» «У тебя дома есть кот?» «Было два. Оба сбежали.» «А кошка есть?» «Пока есть.» «Вот она лапами и закатила под стол.» Через десять минут он снова позвонил. «Под столом пусто.» «Посмотри под шкафом.» «Подожди у телефона…Под шкафом ничего нет.» «И у меня нет.» «Верни немедленно, а то к тебе приедет милиция с обыском.» «Обыск разрешён только с санкции прокурора.» «На этой кассете секретные материалы правительства Ленинградской области.» «Ты в здравом уме?» « Там записано секретное заседание президиума.» «Я сейчас приеду к тебе, будем искать вместе.» «Приезжай быстро!» Я спрятал кассету в трусы. Вошёл к нему в комнату, залез под кровать, вытащил кассету из трусов, вылез, стряхнул пыль: «Вот она! Я же говорил, кошка заигралась…» Он печально задумался: «Это не кошка. У меня в комнате по ночам покойники бродят.» Я спросил у его матери: « В вашей семье все такие?» Она говорит: «Нет. Мы с мужем нормальные…»
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— Народ перестал ходить в химчистку. Наступают трудные времена. Денег не хватает даже на посещения культурных мероприятий.
— Хочешь подзаработать?
— Грузчиком? Не согласен! Работа тяжёлая, низкооплачиваемая и совершенно неинтеллектуальная…
— Ты меня за фраера держишь, если думаешь, что я мог отправить тебя на овощебазу.
— Прости. Тем не менее, мне нужна работа не пыльная, высокооплачиваемая, в офисе, с кондиционером, с перерывом на обед, с секретаршей блядского вида и служебным автомобилем для оргий на заднем сидении.
— У тебя всё это будет. Замочи порнографа. Это серьёзно. Только не перебивай. Миша Мундирашвили его заказал. Приехали мудаки из Грузии. Проделали большой путь. Вооружены. Болеют за тбилисское «Динамо». Но не могут его найти. Я подумал: друг на мели, а тут хорошие бабки валяются под ногами. Миша отдаёт последнее. Он взбешен.
— Я тебе уже говорил, Константин, и ещё раз повторяю: сюжет вялый, как член Мундирашвили.
— Гусинский, ты туп, как жопа Трипалкина. Хочешь стать уважаемым в обществе членом?
— Тщетно мечтаю.
— Тебе для этого надо всего-навсего замочить порнографа, получить у Мундирашвили конкретное бабло и победить на предстоящих губернаторских выборах.
— И всего-то?
— Ты морально готов совершить убийство?
— С категорическим императивом у меня всё в порядке!
— Значит готов.
— Одним порнографом больше - одним меньше… Кстати, кого я должен замочить?
— Батюшки мои, ты мне напоминаешь тупоголовых грузинских мачо.
— Только не надо меня сравнивать с недоразвитыми особями, произошедшими от обезьяны.
— Запиши себе в ежедневнике на завтрашнее число в графу «деловые встречи»: замочить порнографа МАТВЕЕВА!
— Матвеева???
— Не вижу в этом ничего экстраординарного.
— Матвеева?????????
— А что? Неужели в страстном желании Миши Мундирашвили избавиться от разносчика порнобациллы есть что-либо противное здравому человеческому смыслу?
— Константин, Матвеева я замочу бесплатно. Более того, я ещё приплачу тому светлому и воистину божьему человеку, кого посетила сия благостная душеспасительная идея.
— Гусинский, ты святой. И не фраер, это точно.
— Ладно, пойду мочить. Где Матвеев? В сортире?
Пришёл Миша Мундирашвили.
— Константин, мне страшно. Вчера я встречался с «чёрным балетмейстером». Я ему заказал порнографа. А ночью меня осенила мысль, от которой я никак не могу прийти в себя. Уж больно зловещая репутация у этого «балетмейстера».
— Ничего зловещего. Настоящий профессионал. Трудоголик. Как начинает мочить - не может остановиться…
— То-то и оно. А вдруг я сам попаду ему под горячую руку? А вдруг порнограф его перекупит? Вдруг больше заплатит?
— Ты, надеюсь, не поскупился. Хорошо отблагодарил?
— В качестве аванса я дал ему проездной на все виды городского транспорта, хачапури, полбутылки «Муската» и пластинку Вахтанга Кикабидзе.
— Да-а-а-а… Он не торговался?
— Он всё время скрывал своё лицо. Говорил только знаками, как глухонемой. Я почти ничего не понимал. Понял только одно: покойники будут и в большом количестве. Константин, это не моё…Я устал… Я влез не в своё дело… С грузинскими ребятами я хотя бы могу договориться… Я с ними побазарю о том, о сём, кто кого ебёт, и они ради меня замочат любого порнографа, если, конечно, разыщут… А этот «чёрный балетмейстер» - страшный человек! Он всё время в маске! В стеклянной! Понимаешь, я видел своё отражение. Это недобрый знак. Константин, поговори с ним, отмени заказ. Скажи, что порнограф извинился. Или, нет, скажи, что он эмигрировал в Антарктиду. Или, нет, скажи, что его уже того… другие люди…свои… порнографы… конкуренция, ха-ха-ха… Прошу тебя, Константин, отмени заказ, пусть вернёт месячный проездной и полбутылки «Муската», а за хачапури пусть деньги отдаст - он его при мне съел…
— Миша, вы не в Консерватории! Маховик запущен! Если «чёрному балетмейстеру» платят, а заплатил ты, сказать по правде, немало, дело будет доведено до конца. Можешь не сомневаться!
— Боже мой! Безвыходный пиздец! «Смерть! где твоё жало? ад! где твоя победа?»
— Брат мой возлюбленный, будь твёрд, непоколебим и знай, что труд твой не тщетен пред Господом.
— Милосердный Господи, я - покойник...
— «По мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше». Мужайся. Непременно переслушай песню «Мои года - моё богатство» в бессмертном исполнении Вахтанга Кикабидзе.
Позвонил Женя Волков.
— Всех замочу! Всех замочу!!!
— Женечка, ты пьян.
— Я не пьян, я жизнелюбив. Я радуюсь утреннему солнцу, свежему ветерку, баночному пиву…Меня домогается балетмейстер Гусинский.
— Надеюсь, не сексуально?
— Он предлагает мне замочить порнографа за пластинку Вахтанга Кикабидзе. Константин, я - человек миролюбивый. Я даже не замочил Усаму бен Ладена. Ты знаешь, у меня одна рука не действует, а второй я в этот момент дрочил. Когда я кончил, Усама бен Ладен уже добежал до пакистанской границы...
— Ты просто Мать Тереза.
— Я дал согласие.
— На что?
— Замочить порнографа. Во-первых, я очень люблю Вахтанга Кикабидзе. Во-вторых, в жизни надо всё попробовать. Вот, возьмём тебя, Константин. Ты за всю свою долгую жизнь не отправил на тот свет ни одного порнографа. Это упущение. Встанешь ты когда-нибудь перед дверью Страшного Суда, спросят у тебя ангелы: «Избавил ли ты белый свет хотя бы от одного дипломированного порнографа?» Что ты ответишь, Константин? Промямлишь что-нибудь о любви к ближнему. Тоска смертная. Я - старый солдат и не ведаю слов любви! Приказано замочить - замочу! Во что бы то ни стало!
— Женечка, ты способен убить порнографа?
— А что делать? Мне скучно. Я пью от скуки. Мне нужна интеллигентная компания, культурное общение, творческий процесс, интенсивное концертирование, антитеррористическая операция - на худой конец. Когда в жизни нет ничего полезного для души, почему бы для разнообразия не заняться сокращением штатов. Хотя бы на одну бесполезную единицу.
Позвонил архитектор Палачёв.
— Ты не знаешь, чего от меня хочет пидормот Гусинский?
— Наверное, предлагает работу.
— Работу? Если я хоть что-то понимаю в нашем вопросе… Впрочем, балетмейстер всегда отличался исключительной развращённостью нрава…
— Что вы имеете в виду?
— Гусинский попросил меня спроектировать гильотину.
— Так-так…Так-так… Ничего страшного. Он ставит балет о Дантоне и Робеспьере.
— Это похвально. Но мерку он попросил снять почему-то не с Робеспьера.
— Неужели с порнографа Матвеева?
— Константин, я всегда был высокого мнения о твоих умственных способностях. Но не до такой степени...
— Спешу вас разочаровать. Большинство просвещённых умов Петербурга со стопроцентной точностью исполнили бы сегодня по Матвееву заупокойную…
— Порнограф приказал долго жить?
— Пока барахтается. Всё теперь зависит от вас.
— От меня?
— Гусинский сколачивает банду. Сам делать ничего не умеет. Но чужими руками жар загребает…
— Не понимаю. Матвеев исполнит в балете партию Робеспьера?
— Матвеев может исполнить только партию мудака.
— Чего же от меня хочет пидормот?
— Как звучит ваша фамилия?
— ПА-ЛА-ЧЁВ!
— По-моему, он хочет вас нанять именно в этом качестве.
— Пожалуйста. Готов поторговаться.
— Вы любите Кикабидзе?
— Терпеть не могу.
— А «Мускат»?
— Константин, ты же знаешь, что я не пью.
— Вам не нужен месячный проездной?
— У меня личный автомобиль.
— Тогда не понимаю, на какой крючок вас может зацепить Гусинский…
— Извини, Константин, если прерываю ход твоей мысли… Нет ли у Гусинского в химчистке какой-нибудь шаловливой блядушки - скоротать вечерок?
— Эврика! Воскликнул Архимед… И грязно выругался! Как я сразу не догадался…
Позвонил Миша Мундирашвили.
— «Мне день и ночь покоя не даёт
Мой чёрный человек. За мною всюду
Как тень он гонится. Вот и теперь
Мне кажется, он с нами сам-третей
Сидит.
— И, полно! Что за страх ребячий?
Рассей пустую думу.»— Константин, я решился! Будь что будет! Порнограф Матвеев, в конце-то концов, не такая уж и важная птица, чтобы из-за него копья ломать. Считай, что я его временно простил. А вот «чёрный балетмейстер» - совсем другая история. Этот изничтожит: свидетелей, их знакомых, приятелей, ближних и дальних родственников… а заказчиков - в первую очередь. Я прочитал партитуру кантаты Баха «Все люди должны умереть» - у меня консерваторское образование. И нанёс упреждающий удар. Фортиссимо! Я заказал «чёрного балетмейстера». Вчера вечером в антракте оперы Вагнера «Гибель богов» я провёл организационное совещание. Присутствовали крупнейшие грузинские музыковеды. Был даже один спившийся дирижёр. Ожидается приезд самого художника Патико… Если он сможет быстро избавиться от лёгкой формы запущенного сифилиса.
— Миша, ты напрасно запаниковал. «Чёрный балетмейстер» не более чем дотошный исполнитель-трудяга. Но он, я в этом глубоко убеждён, не поэт-импровизатор. Зачем ему дополнительная головная боль?
— В том-то и дело, что пойди-разбери, чего у него на уме. Он не снимает стеклянной маски. Я так и не смог ему посмотреть в глаза. Для меня, как для кинорежиссёра от Бога, в глазах заложен огромный вселенский смысл.
— Два глаза - это далеко не предел! А если он работает не один? Вдруг у него целый штат сотрудников-подмастерьев? Представь, сколько тебе понадобится окулистов-камикадзе!
— Об этом я не подумал. Ну, что ж, значит нас ждёт великая битва - столкновение непримиримых мафиозных кланов, жестокие разборки - и не только в Бронксе…Я почувствовал запах крови. Мои предки призывают меня на тропу войны. Я преодолел страх. Прочь интеллигентские сомнения. Жизнь привлекательна, когда балансируешь на грани физической смерти. Кстати, вчера в театре встретил Машеньку - ту самую, которой домогался пидарас Гусинский. Честно тебе скажу, Константин, поражён его поведением. До сих пор вспоминаю с отвращением его беспрецедентную наглость. При случае, поставь на место зарвавшегося люмпена.
— Несомненно, поставлю.
Позвонил артист Шмелькин.
— Меня срочно вызвал из Германии балетмейстер Гусинский. Я прилетел ночным рейсом.
— Что ты вытворял в Германии?
— Ставил «Моцарта и Сальери». Последние пару дней репетиционный процесс был полностью парализован балетмейстером. Он звонил каждые десять минут и спрашивал, чем Сальери отравил Моцарта. Я понял, что отвязаться от него всё равно нет никакой возможности, сел на самолёт и вот я здесь.
— Рецепт захватил?
— Да, мне выписали рецепт тигровой мази от болей в пояснице. Направляюсь в аптеку.
— Я спрашиваю, для Гусинского ты привёз рецепт?
— А что, у него тоже болит поясница?
— Юрик, тебя уже выпустили из дурдома или ты сбежал?
— В дурдоме живёшь ты, а я приехал из цивилизованной Европы. Кстати, балетмейстер мне обещал денежную халтурку. Ты не в курсе? Детские утренники? Дед Мороз-красный нос? Конферанс в Домах отдыха ветеранов?
— По-моему, он хочет, чтобы ты сыграл роль Сальери!
— Великолепно! «Нет правды на земле. Но правды нет и выше».
— Кого бы ты предпочёл отравить?
— Константин, может быть, ты сыграешь Моцарта? Ты на него внешне очень похож. Да и по размеру таланта не намного уступишь. Он, конечно, не был большим красавцем, но и ты, говоря по правде, не Аполлон.
— Видишь ли, Юрик, на роль Моцарта активно претендует дипломированный порнограф Матвеев.
— Ну его в жопу!!! Какой из него гениальный Моцарт? Из него даже Пахмутовой не получится.
— Есть мнение, что порнограф назначен Моцартом.
— Есть мнение наверху?
— На самом верху!
— Ты знаешь, Константин, актёр он в каком-то смысле не бездарный…
— В каком-то смысле - да…
— Владеет сценической речью…
— В совершенстве!
— С пластикой, правда…
— Похуже?
— Но это дело наживное.
— Когда премьера?
— Еду к балетмейстеру, репетировать.
Позвонил порнограф Матвеев.
— Милейший, не могли бы вы одолжить петличку?
— Вот те раз! Дипломированный оптимист! Крупнейший спец по взаимопритяжению гениталий! Укротитель Лолит! Не выдержав преследования и травли, решил повеситься в массажном салоне.
— Сочиняете очередной пасквиль?
— Какой же это пасквиль, любезнейший. Это - трагический финал в целом яркой, но не шибко продолжительной жизни и деятельности примечательного человека…
— Не слишком ли много комплиментов в адрес морального урода?
— До уровня подлинных моральных уродов, когда их уродство становится высоким чистым искусством, вам, сами понимаете, не доползти. А вот помянуть порнографа, с которым нередко коротали минуты отсутствия вдохновения, считаю делом чести и совести.
— Ваш сегодняшний пафос отношу на полное отсутствие вдохновения и какой-либо творческой потенции. Однако, милейший, повторю вопрос: не дадите ли попользоваться петличкой?
— А почему нет? Могу вручить в комплекте с куском душистого мыла!
— Благодарю. В бане я был вчера, а сегодня иду брать интервью у величайшей порнозвезды всех времён и народов Сарры Капур.
— Передавайте ей от меня привет с пожеланиями большого личного счастья. Правильно ли я понимаю, что сразу после мероприятия под кодовым названием «интервью», вы намерены воспользоваться моей петличкой?
— Неправильно понимаете, милейший. Петличкой я намерен воспользоваться непосредственно в ходе интервью.
— Ох, извращенец! В лучших традициях маркиза де Сада! Порнограф, я вас недооценивал!
— Напрасно! Мир ещё услышит обо мне!
— У вас осталось не так много времени. Если даже вдруг не выдержит петличка и оборвётся - и вы грохнетесь на пол и всего-навсего ушибёте лобик, так вас отыщут грузинские музыковеды. Если не они, так архитектор Палачёв со своей гильотиной. Если не Палач, так Женечка Волков - из любви к Вахтангу Кикабидзе. Если же Женечка увлечётся суходрочкой, тут как тут окажется артист Шмелькин с ядом из тигровой мази. На худой конец сам «чёрный балетмейстер» тряхнёт стариной и заложет вам такие круговые вращения с переходом на па-де-де, что вам лучше заранее запастись непросроченным вазелином.
— Вы нарисовали апокалиптическую картину, достойную Сальвадора Дали. Меня смущает только одно: почему любезная моему сердцу петличка может не выдержать, оборваться и привести к ещё более странному обстоятельству - моему падению на пол…
— Простите, за столь интимную подробность: петличку вы собираетесь цеплять к люстре?
— Отвечу не менее интимно: к магнитофону «Панасоник» c одной стороны и к кофточке нежнейшей Сарры Капур - с другой.
— Вы извращенец с большой буквы!!!
— Ошибаетесь! Я - из одних больших букв!!!
— У вас мания величия. Впрочем, поясните, как вы используете «Панасоник»?
— По назначению, милейший, по назначению. Для записи звука!
— Вы - исключительный некроманьяк!
— Мне кажется, вы насмотрелись «Зловещих мертвецов».
— Поражаюсь вашему олимпийскому спокойствию.
Пришёл балетмейстер Гусинский.
— У меня в гостях был Миша Мундирашвили. Он сказал, что сколачивает широкую мафиозную коалицию для ликвидации исключительно опасного преступника. Из соображений конспирации он даже побоялся назвать его имя. Только намекнул, что отморозок из балетной среды. Я сказал, что это дельце как раз по моей части. Я в последние дни халтурю по заказам. Он сказал, что ему нужен такой человек, как я - решительный и безголовый. Я сказал: работа будет выполнена, гони конкретное бабло. Он поник, долго рылся в кошельке, ничего не нашёл и предложил Машеньку. Я ему сказал, что Машеньку я и без его резолюции выебу. Он сказал, что без его резолюции я не прогуляюсь даже по Машенькиной улице, не говоря уже о том, чтобы невзначай прошвырнуться хуем по её клитору. Я сказал, что никогда ничего не делаю невзначай. У меня уже давно запланировано: отодрать Машеньку по полной программе, поскольку её интеллектуальный уровень частично сопоставим с моим. Миша сказал, что стрелка моего интеллектуального уровня по его десятибалльной шкале так и не шелохнулась с отметки «ноль». На это я ему заметил, что, видимо, эту стрелку он перепутал со своим вечноболтающимся книзу хуем. Он заявил, что ему-де нанесено с моей стороны неслыханное оскорбление, дел никаких со мной он иметь больше не будет, а чтобы распускать язык мне было не повадно, он пожалуется на меня «чёрному балетмейстеру». Константин, наведи, пожалуйста, справки по своим мафиозно-еврейским кланам, кто это такой?
— Как ни прискорбно, но «чёрный балетмейстер» - это ты!
— Даже не остроумно…
— Гусинский, ты слишком много нюхаешь химикалии. Пореже бывай в химчистке.
— Ты ничего не путаешь?
— Ты же сам от его имени вёл активные сепаратные переговоры по поводу горькой судьбы дипломированного порнографа.
— Все переговоры я веду только от своего, весьма известного в деловых кругах, имени. А что же это за «чёрный балетмейстер»? Говорят, очень страшный человек.
— Кто говорит?
— Миша Мундирашвили.
— Что он сказал?
— Он сказал, что натравит на меня этого отморозка.
— Гусинский, помнишь, ты мне как-то сказал, что мечтаешь избавиться от репутации городского идиота и стать уважаемым членом общества. Так вот, скажу тебе по секрету, только что ты продемонстрировал столь выдающиеся способности, что можешь без проблем занять кресло спикера Государственной Думы.
— Приятно слышать лестные слова о моей предпринимательской и общественной деятельности, но дело сейчас обстоит гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. Не далее, чем час назад мне позвонил сам «чёрный балетмейстер» и сказал, что собирается меня посетить с петличкой и магнитофоном, кажется, марки «Панасоник». Это - чёрная метка, я разузнал! Он явно пытался изменить голос. Мне даже сначала показалось, что это звонит порнограф Матвеев, но уж слишком явно гадёныш пытался подражать плебейским манерам дипломированного хуесоса.
— Пиздолиза!
— Пардон?
— Гондон! Впрочем, тебе виднее…Стоп, Гусинский, кого тебе хотел заказать Мундирашвили?
— Кого-то из балетной среды.
— Случайно не балетмейстера?
— Да, кажется, он что-то такое говорил о постановщике балетных спектаклей.
— Может быть, о чёрном постановщике?
— Точно! О чёрном!!! Я вспомнил. Не впрямую, но намёками он мне дал понять, что заказывает какого-то чёрного. Я сначала подумал было, что негра. Решил отказаться из солидарности с нашим общим другом Филибером Нтуйемукагой. Однако, выяснилось, что дело тут более запутанное, чем кажется на первый взгляд. Чёрный-то он, конечно, чёрный, но, скорее, в аллегорическом смысле.
— Чёрный душой, но не телом.
— Вот именно. Это всё запутывает до предела. Попробуй идентифицировать цвет души…
— Мне кажется, эта работёнка не для твоего статуса. У тебя конкретно государственный ум. А мистика-хуистика, дворцовые интриги, мёртвые души, разгадывание кроссвордов Мундирашвили - очень странное времяпрепровождение для генерального директора в целом рентабельной химчистки.
— Химчистка уже в целом не рентабельна.
— КАК???
— Для того чтобы объяснить тебе вопросы, связанные с глобальной макроэкономикой, с перемещением гигантских потоков денежной массы, надо сначала подтянуть уровень твоего экономического образования. А у меня на ликбезы сейчас просто нет времени. Прости, запарка. На мне висят два заказных убийства. Причём, во втором случае заказали меня. Если второй заказ выполнят раньше первого, то на весь город распростанится слух, что балетмейстер Гусинский ненадёжный киллер, заказы вовремя не выполняет, и я потеряю солидную клиентуру.
— Тебе не позавидуешь.
— Константин, я дорожу своей безупречной репутацией.
— Бог в помощь.
Позвонил Улиссадебе.
— Устал от исполнения роли ангела.
— Это и неудивительно. Миша очень требовательный художник!
— В последнее время он стал выходить за рамки своей профессии.
— За рамки своей профессии? Он осваивает дудук?
— У него паранойя. В особо извращённой форме. Он истребляет балетмейстеров.
— Может быть, их развелось слишком много… По мне - так достаточно одного балетмейстера Гусинского.
— Твоему Гусинскому - пиздец в первую очередь!
— Так-таки уж и пиздец?
— В городе объявился сам Сукишвили!
— Второй тренер кутаисского «Торпедо»?
— Третий контрабас кахетинского симфонического оркестра. Лабает в парке культуры и отдыха по воскресеньям.
— Отличная рекомендация. Надеюсь, интеллигент не в первом поколении.
— Отпетый головорез!!!
— Я это и имел в виду.
— Сказать тебе по правде, мне даже стало немножко жалко Гусинского.
— Это тебя очень хорошо характеризует.
— Давай замочим этого Сукишвили!
— Давно жду такой счастливой возможности. Где его конспиративные явки?
— Он ежедневно бывает в филармонии.
— А в капелле? Он бывает в капелле? Легче всего замочить именно в капелле. Помнишь проходной двор, начинающийся с улицы Желябова? В этом дворе только ленивый не замочит.
— Предлагаю караулить его по очереди.
— Ты - первый!
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Вокруг столько патологических придурков, что у меня не хватает денег всех заказать.
— Установи строгую очерёдность. Насколько я помню, на прошлой неделе первым номером в твоём списке шёл «чёрный балетмейстер».
— Это устаревшая информация. Вчера список возглавлял пидарас Гусинский, а сегодня я переместил его на второе место.
— А что так? Гусинский во всех начинаниях привык быть только на самой вершине.
— Улиссадебе совершенно вышел из повиновения. Лучший исполнитель роли ангела за всю историю мирового кинематографа покалечил непревзойдённого грузинского мачо Сукишвили во дворе академической капеллы. Для молодого поколения нет ничего святого.
— Миша, угомонись. Ты же служитель муз. Вождь эротоманов. Тонкий ценитель всего прекрасного.
— Константин, мне очень грустно. Я уже давно не в состоянии снять ни одной бабы.
— Ты не пробовал принимать «Виагру»?
— У меня стоит, как в лучшие годы.
— Тогда не понимаю причин твоей сегодняшней меланхолии.
— В последнее время бляди относятся ко мне исключительно как к двигателю кинопроизводства.
— Ты - гений! Тебя не должны волновать вопросы, не имеющие непосредственного отношения к кинокамере.
— Я теряю вдохновение. У меня пропало желание творить. Я ступил на тяжкий путь познания ремесла киллера. У меня и здесь ничего не получается. Всё валится из рук. Я - человек прямой, не интриган. Обычно сразу посылаю на хуй. Кажется, уже всех послал. Мне не с кем поговорить. Мне так грустно. Я даже смотрю по телевизору футбол. Я в нём не разбираюсь, но сижу перед экраном, чтобы понять, что заставляет их бегать за мячом, когда уже нет сил, когда кажется, что игра проиграна и нет никакой надежды. Можно идти в раздевалку, принимать душ, переодеваться и ехать по домам. Ан, нет! Судья добавляет две минуты, и происходит чудо. Команда идёт на последний штурм и забивает гол…
— Не один гол, а целых два! «Бавария»-«Манчестер Юнайтед». Выдающийся финал Лиги чемпионов.
— Я надеюсь только на чудо.
— А я на юдо. И рыбу кит…
— Я ходил в модельное агентство. Просил прислать мне новых бабцов.
— А мне?
— Я про тебя никогда не забываю.
— Ловлю на добром слове.
Вошла бабушка.
— Ты смотришь телевизор?
— Боже упаси!
— Напрасно. Сейчас идёт нужная тебе передача. О болезнях головы.
— Я позвоню Мише Мундирашвили. Пусть посмотрит.
— Мише эта передача не нужна. Он здоров и морально, и физически.
— Слава Богу!
— Эта передача нужна тебе и твоим дружкам: Палачёву и Гусинскому.
— У нас есть шанс выздороветь?
— Небольшой шанс есть. Но необходимо очень интенсивное лечение. Побольше общайтесь с Мишей Мундирашвили, чтобы получить от него заряд нравственной энергии.
Позвонил модельер Василий Чёрный.
— Что ты думаешь о новом проекте Миши Мундирашвили?
— Насколько мне известно, он ещё не закончил старый.
— Я не о кино. Миша открывает живой уголок. Он просил меня принести удава.
— Куда?
— Домой к балетмейстеру Гусинскому.
— Пидормот тоже открывает живой уголок?
— Нет. Как я понял, это у них совместный проект. Но Миша просил до поры до времени Гусинскому ничего не говорить, чтобы удав стал для него приятным сюрпризом.
— Как это трогательно…
— Вот что значит - настоящая мужская дружба.
— Не переходящая рамки приличия.
— Разумеется!!!
— Извини за вопрос неквалифицированного дилетанта: удав - змея кусачая?
— Миша почему-то очень долго добивался от меня положительного ответа на этот вопрос.
— Ну - и?
— Завтра к утру узнаем.
— А где сейчас удав?
— Дома у Гусинского. Я был у него сегодня на бизнес-ланче. Когда он пошёл на кухню за чайником, я выпустил из мешка змею.
— Какова была непосредственная реакция Гусинского?
— Я его реакции не дождался. Побежал в Русский музей. Открылась выставка передвижников.
Прибежал балетмейстер Гусинский.
— Пёстрая лента…Пёстрая лента…Пёстрая лента…
— Ты перечитываешь Конан-Дойля?
— Случилось страшное!
— У тебя в комнате ползает змея?
— Что? Змея? Кстати, похоже на змею…
— Говорят, она практически не кусается.
— Это точно?
— Надо провести испытания.
— Кто будет испытывать?
Позвонил порнограф Матвеев.
— Что происходит в городе? Обо мне все забыли? Где грузинские музыковеды? Где киллеры? Где Миша Мундирашвили? Неужели совсем свихнулся на почве бытового гомосексуализма?
— Азер замочил в капелле кахетинского контрабасиста.
— И кто же будет аккомпанировать Ростроповичу?
— Мне бы ваши заботы.
— Ошибаетесь, милейший, ошибаетесь. Захожу это я намедни к вашему ближайшему собутыльнику - специалисту по белым балетным тапочкам. Захожу, сами понимаете, не из праздности, а с целью проинтервьюировать для специфических печатных изданий. Вынимаю вашу петличку, магнитофон, стало быть, «Панасоник», уже собираюсь задать ряд острых вопросов о трагичности балетного бытия, как взгляд мой падает на стену с противоположной от меня стороны. То, что я увидел, заставило меня пересмотреть всю философскую жизненную концепцию моего бренного существования. Кажется, я увидел кобру. Я абсолютно не сведущ в вопросах маркировки змей, но доподлинно знаю, что кусаются они больно и чаще всего смертельно. Вот, думаю, ёб вашу мать, злая пуля кахетинского киллера меня не взяла, гильотина Палачёва обошла стороной, тигровая мазь Шмелькина была израсходована на его же радикулит, Женечка Волков передрочил и не соблазнился даже пластинкой Вахтанга Кикабидзе, а заблудшая гремучая змея в хрущобе пидараса Гусинского вгрызлась в меня по самые пушистые яйца. Как принято в такие моменты, передо мной проплыла вся моя предыдущая жизнь…
— Уважаемый порнограф, хватит мне ебать мозги своей заурядной автобиографией. Вы стоите сейчас передо мной отнюдь не в виде тени отца Гамлета. Поэтому, то, чем вас в жопу имели перед дверью Страшного суда, вы излагайте в своих пошлых статейках для порножурналов. А мне докладывайте коротко, по-военному, по существу.
— Докладываю: очнулся через три дня в палате реанимации.
— Легко отделались.
— Я-то да, а вот мой сосед по палате некто Сукишвили пока даже не разговаривает.
— Будет жить. У него надёжный ангел-хранитель.
— Кто, если не секрет?
— Некто азер по кличке Улиссадебе.
Позвонил модельер Василий Чёрный.
— У меня личная трагедия огромного масштаба.
— Клаудиа Шиффер предпочла Лагерфельда?
— У меня съели удава.
— Кто съел? Лагерфельд???
— Миша Мундирашвили!!!
— Он что, перепостился?
— Его пригласил в гости балетмейстер Гусинский. Накрыл на стол, разложил столовое серебро и побежал в магазин за свежим хачапури. Только он ушёл, из угла комнаты выполз удав и забрался прямо на стол. Миша Мундирашвили глазом не моргнул . Не отрывая взгляд от телеэкрана, где шла трансляция футбольного матча Франция-Сенегал, он, воспользовавшись столовым серебром, разделал удава и съел его целиком. Балетмейстер Гусинский пришёл домой со свежим хачапури в тот момент, когда Буба Диоп забил исторический гол Фабьену Бартезу. К сожалению, моему удаву он уже ничем помочь не мог.
— Что сказал Миша Мундирашвили?
— Он сказал: «О, хачапури приехали. А я тут плюшками балуюсь…»
— По-моему, это просто издевательство.
— Настоящий живодёр! Я даже предполагаю, что он иногда человечиной балуется.
— Как говорит порнограф Матвеев, это медицинский факт.
Позвонил Ромочка Трипалкин.
— Наконец-то я смог побеседовать с Мишей Мундирашвили о кинематографе.
— Ловил каждое слово мэтра?
— Он сказал, что твои фильмы - сплошная суходрочка артиста Шмелькина. На его же фильмах обычно никто не дрочит, а облагораживается душой. Я сказал, что, если на его фильмах облагораживаются душой, то на твоих, Константин, телом.
— Надеюсь, не с помощью суходрочки?
— Конечно, нет. Я уже много раз говорил, что в последнее время предпочитаю живую бабу.
— А раньше ты работал в морге?
— Нет, там слабо расходятся театральные билеты.
— Как продвигаются съёмки фильма?
— Бляди разбежались. Миша организует дополнительный кастинг.
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Представляешь, Константин, какая со мной оказия приключилась. Даже не знаю, как реагировать на столь драматические коллизии сюжетного поворота.
— Миша, со мной можно без витиеватостей.
— Моё эротическое внимание привлекла рыженькая фотомодель на дополнительном кастинге. Для более тесного контакта я спросил, хочет ли она сниматься в кино. Она ответила, что давно мечтает, но в данную минуту её беспокоит очень необычный вопрос. Я ей сказал, что без видимых затруднений отвечу на все вопросы на восьми языках. Она спросила, как я отношусь к глаголу «еби».(Возможно, она филолог). Я покраснел, сказал, что против этого глагола ничего не имею, но то, что он обозначает, всецело одобряю. Она сказала «спасибо» и быстро ушла. Через менеджера по связям я разыскал её телефон, позвонил и пригласил к себе домой на кастинг с пристрастием - размять текст сценария. Откровенно говоря, размять я собирался, скорее, её сиськи. Никаких текстов у меня и в помине не было. За день до её прихода, сажусь за письменный стол, и начинаю выдумывать сцену. Разумеется, эротическую. Героиня, якобы, приходит к себе домой, раздевается, ложится в постель и обнаруживает там незнакомого мужика. Она уже хочет его прогнать или даже милицию вызвать, но тут замечает, какого огромного размера у него член. И понимает, что ей крупно повезло, такого шанса больше в жизни может никогда не представится. А мужик уже сам хочет свалить от греха подальше… Короче, надевает он штаны, а баба их обратно с него стаскивает, он снова надевает, а она опять стаскивает. Понимает, мужик, что делать нечего - придётся ебать, и с неохотой кидает ей три-четыре палки! Вот такую замечательную эротическую сценку расписал я вместе с диалогами страниц, кажется, на тридцать. Такой во мне возник внезапный заряд творческой энергии! Возбудился я не на шутку. Приходит девушка-филолог. Подсовываю ей текст, говорю: эта роль просто создана для вас. Читала она часа два. Я весь извёлся, пару раз бегал в ванную, вставал под холодный душ. Когда она, наконец, завершила чтения, я услышал от неё фразу, которую ей произносить не следовало. Она сказала: «С удовольствием сыграла бы эту сцену с артистом Шмелькиным!» Я снова побежал в ванную, но на этот раз блеванул. Вернувшись, я взял себя в руки и выступил с компромиссным предложением: «Пока здесь нет артиста Шмелькина, я попробую его достойно заменить!» «И не пытайтись пробовать! - сказала она, - Куда вам до артиста Шмелькина!» Я был растоптан. Унижен. Обгажен. Я стал вежливо прощаться, желать творческих успехов, счастья в личной жизни и тому подобную херню-мурню. Когда я закрывал за ней дверь, уже стоя на лестнице у лифта, она сказала: «Странный вы какой-то режиссёр. Я-то была уверена, что вы меня пригласили поебаться. Неужели я не произвела на вас сексуального впечатления?» Она ушла, а я ещё долго размышлял о природе загадочной женской души…
Позвонил артист Шмелькин.
— Я стал героем газетных публикаций. Моё творчество - предмет неустанных исследований искусствоведов.
— Надеюсь, не искусствоведов в штатском?
— Мной интересуются все основные слои городской культуры. В моих творческих планах классическое кабаре «Бремен-Петербург без визы».
— Оригинальное название.
— Да уж! После публикации статьи ко мне поступили предложения о сотрудничестве.
— Наверное, нет отбоя от артистов оригинальных жанров?
— Ты прав. Ко мне поступило два предложения.
— Попробую угадать. Жонглёры? Фокусники? Джазмены?
— Даже не тепло.
— Неужели я совсем ничего не смыслю в лёгком жанре?
— Увы, практически ничего. Первым мне позвонил фокусник. Великий иллюзионист.
— Я угадал! Угадал!!!
— Пальцем в жопу!!! Этот ёбанный Копперфильд предложил без визы возить в Германию отечественных блядей с последующей их продажей в частные бордели. Я сначала не понял, о чём он говорит, стал объяснять, что я артист в законе, занимаюсь чистым искусством: юморески, фельетоны, шансон. Он сказал, что тоже не фраер, у него тоже девки пляшут по четыре штуки в ряд...Разговор был долгий, утомительный, я с трудом от него отвязался. А уже на следующий день мне позвонила дама - очень любезная и по манере изысканно выражаться непонятными терминами, возможно, дворянского происхождения. Она изъявила желание содействовать моему проекту, поскольку, как она выразилась, перемещение через границы без визы - гигантское достижение моего классического кабаре. В итоге, она предложила мне стать наркокурьером.
- Юрик, ты матереешь не по дням, а по часам. Тебя ждёт выдающаяся карьера: наркокурьер-наркодилер-наркобарон-председатель комитета по здравоохранению!
— Не дождётесь!
— О тебе всё время вспоминает Миша Мундирашвили. Говорит, что без такого актёра, как Шмелькин, его фильм теряет всю педерастическую аудиторию. А это как-никак 7% населения земного шара!
— 7 - счастливое число!
Прибежал Женя Волков.
— Мы все объявлены в федеральный розыск.
— Давно?
— С утра.
— Какая моча вам ударила в голову сегодня утром?
— Миша Мундирашвили проводил натурные съёмки.
— Странно, что вами не заинтересовался Интерпол.
— У нас всё ещё впереди.
— Не сомневаюсь.
— Мишу потянуло на древних античных греков. Съёмки проходили в районе скульптурной группы, изображавшей голых Гераклов в натуральную величину. Миша кричал в мегафон актёрам: «Выеби этого Геракла в сраку! Достоверно выеби!!! По системе великого Станиславского!!!!!» Палачёв, Гусинский и некто Улиссадебе стали совершать обходной манёвр к жопе героя античных мифов. Я же по старой солдатской привычке решил, что надёжнее прикрывать тылы. Моё продвижение в арьергарде застопорила невесть откуда подвернувшаяся нога. Сам понимаешь, Константин, для меня это не препятствие. Стал я её активно отодвигать. И, можешь себе представить, весь апофеоз моего положения: стою на постаменте, а в руках у меня конечность…Оторванная…Как потом выяснилось, нога Геракла…Миша орёт в мегафон: «Век воли не видать. Геракл трухлявый!» Архитектор Палачёв, пидормот Гусинский и дикий азер из Нагорного Карабаха пердолят трухлявого героя в сраку. Константин, ты знаешь, с каким триумфом я прошвырнулся по лагерям арабских бедуинов. Так вот, когда я вижу, как работают дилетанты, меня сразу охватывает чувство собственной профессиональной гордости, и я, не мешкая ни секунды, делаю шаг навстречу судьбе! Так вот, значит, делаю я шаг вперёд, и падаю с постамента. Головой вниз! Втыкаюсь в асфальт! Ноги торчат строго вверх - перпендикулярно земле, а член указывает направление ветра, как флюгер. Голова же моя - та, где находится мозг, вдруг начинает генерировать на редкость хитрожопые идеи. Представь себе, Константин, я руковожу штурмом Трои. Ну, сам понимаешь, у меня уже есть опыт руководства противочумной лабораторией. С людьми работать приятнее, чем с крысами. Особенно, если длительная, ни к чему не обязывающая, осада и недалеко бордель. Как только подошли к концу запасы продуктов и блядей, я тут же направил к врагам-троянцам группу одноногих парламентёров на инвалидных колясках. А сзади, за каждой коляской, прятался полноценный воин, примерно такой, как я! Через полчаса пала Троя…
— Это новое слово в военной стратегии! Потомки оценят.
— Потомки-то оценят, а вот недальновидные современники жаждут засадить меня в тюрягу за акт полового вандализма.
— Какой же это половой вандализм? Женечка, ты отпердолил Геракла в честном бою.
— Это-то верно. Но, похоже, меня заставят справить ему протез…
— «Volkova quis nosset, felix si Troia fuisset?»
— Кто знал бы Волкова, если бы Троя была счастливой?
Позвонила Варя Мандатова.
— Я познакомилась с очаровательным мужчиной.
— В твоём возрасте все мужчины - очаровательные!
— От тебя не услышишь ничего, кроме хамства.
— Заметь, интеллигентного хамства.
— У него экзотическое имя Улиссадебе.
— У него экзотически большой член!
— Иди ты в жопу! Он такой скрытный…
— Он скрыл от тебя своё достоинство?
— От меня не скроешь! Кем он работает?
— Киллером.
— А мне он сказал, что - ангелом.
— Я тоже ангел, но это не мешает мне подрабатывать на стороне.
— Так киллер он или ангел?
— Какая разница? Что-то ты стала больно разборчива.
— Я никогда не ложилась в постель, с кем попало.
— Только по большой любви!
— Ну, не обязательно по большой…
— Иногда по малой нужде.
— У вас, у мужиков, весь процесс жизнедеятельности сосредоточен в малой нужде.
— Ой-ой-ой, как обидела! Ой-ой-ой!!! Переспала с киллером, а теперь звонишь мне замаливать грехи.
— Я никого не убивала.
— Это, смотря с какой стороны посмотреть.
— С любой. Я ни с кого не требую подробную автобиографию.
— Прекрасно! А я тебе что, справочное бюро? Кстати, не хочешь выйти замуж за ангела? Работа у него хлопотная, но денежная. Будешь создавать надёжный семейный тыл. Не жизнь, а сказка: раз в неделю обеды у тёщи, по вечерам кино, по воскресеньям в церковь, по будням будешь подносить муженьку патроны, орудие труда чистить, маслицем аккуратненько смазывать.
— Тебе надо мозги смазать! Пару месяцев назад ко мне заходил Димон.
— Какой ещё Димон?
— Мой старый друг.
— Очень старый?
— Ему тридцать четыре.
— Иисус Христос ему бы позавидовал.
— Не богохульствуй! Он решил покончить с собой.
— Иисус?
— Димон.
— А что так приспичило?
— Кажется, несоответствие потребностей и возможностей.
— Господи, как банально!
— Он пришёл ко мне и сказал: «Настал мой последний день на этой грешной Земле».
— Как красиво и романтично! Не он ли сочинил «Божественную комедию»?
— У него в жизни сплошная божественная трагедия. Не буду вдаваться в подробности, но он попросил меня с ним переспать.
— До того, как он покончит с собой, или после?
— Конечно, до! Он хотел отправиться на тот свет с чувством одухотворённости…
— Сколько раз он одухотворился?
— Ты пошляк. Я ему отказала.
— Ты хотя бы возложила цветок на его могилку?
— Он до сих пор жив!
— А если бы переспал с тобой - точно бы помер!
Позвонил Миша Мундирашвили.
— Я изнасиловал Маргариту!
— Поступок настоящего мужчины-завоевателя, достойный великих горных орлов Кавказа.
— Однако у меня нет полного удовлетворения.
— Ты не кончил?
— Я даже не начал!
— Как это?
— Я запустил ей руку в трусы.
— Ты шёл верной дорогой…
— Но моя рука там задержалась ненадолго.
— Скажи, пожалуйста, на сколько?
— Приблизительно на двенадцать сотых секунды.
— Космические скорости!
— Потом мне откусили кусочек уха.
— Это уже было: Тайсон-Холифилд, кажется, 9-й раунд…
— Я подумал, что это такая любовно-эротическая игра. Истекая кровью, снова полез в трусы, уже двумя руками, и нарвался на мощнейший апперкот справа.
— Льюис-Тайсон. 8-й раунд. Бой прекращён в связи с нокаутом. Лас-Вегас в шоке!
— Я звоню из больницы.
— Что ты там делаешь? Кого-нибудь навещаешь?
— У меня серьёзная травма головы.
— Не знаю, не знаю…Пока что ты в здравом уме и твёрдой памяти.
— Я лежу в одной палате с контрабасистом Сукишвили - жертвой ангелочка-Улиссадебе.
— Как здоровье маэстро?
— Основные мужские функции бездействуют. Всё остальное в порядке. Кстати, у меня - наоборот!
— Слава Богу! Значит, процесс выздоровления не затянется.
Пришли бабушка, художник Патико, Миша Мундирашвили, балетмейстер Гусинский, артист Шмелькин, архитектор Палачёв, модельер Василий Чёрный, Ромочка Трипалкин, Женя Волков…
— Благодарю вас, друзья мои, что вы откликнулись на моё приглашение совместными мозговыми усилиями обсудить трактат Марка Туллия Цицерона «О природе богов».
— Нет проблем, старина.
— Внесём свой вклад в сокровищницу религиозно-философской мысли.
— Боги целенаправленно пренебрегают людьми.
— Где ты видел людей? Так, людишки…
— Эх, как завернул!
— Если бы боги о нас заботились, то добрым было бы хорошо, а дурным плохо; но этого и в помине нет.
— О тебе хоть жена заботится…
— Поэтому я такой несчастный.
— Откройте программу телевидения.
— Что такое?
— Что случилось?
— «Они со своей стороны, должны бы были всех сделать добрыми, если действительно заботились о роде человеческом».
— Мы что, не можем сами о себе позаботиться? На Бога надейся, а сам…
— Тогда зачем тратить время на молитвы?
— Невероятное совпадение, друзья мои.
— Что там такое?
— Который час?
— «Благополучие дурных людей и их счастье опровергают, как говорит Диоген, всякую силу и власть богов».
— Немедленно включайте телевизор.
— Что случилось? Водка подешевела?
— Женечка Волков напал на след Усамы бен Ладена?
— Я предлагаю насладиться одним из самых выдающихся матчей в истории мирового футбола. Через несколько секунд на поле выйдут сборные Бельгии и России. Для нашей любимой команды это последний шанс продолжить борьбу за звание чемпиона мира.
— Господа, неужели вы не верите в Бога?
— Я соглашаюсь на его существование.
— Он соглашается…Видали?
— А я даже не возражаю против его руководящей и направляющей роли.
— А я возражаю!
— Он возражает…Как вам это нравится?
— В каком-то смысле все мы находимся в шкуре футбольной сборной России. У нас тоже осталось не так много шансов.
— Ну, всё же побольше, чем у сборной России.
— Какая разгильдяйская самоуверенность!
— Рассаживайтесь поудобнее. Занимайте места в первом ряду. Шоу начинается, господа.
— Мне не нравится состав. Где Сычёв? Где Мостовой? Почему нет Кержакова из «Зенита»?
— Матч ветеранов спорта…
— Опыт в таких матчах дорогого стоит…
— У них уже нет сил бегать по полю. Смотрите, они пешком ходят.
— Тише едешь, дальше будешь.
— Дальше уже некуда!
— Судья назначает штрафной в наши ворота. Нас как всегда сплавляют!
— Плохому танцору…
— Кручёный удар. 0:1.
— Пидоры!!!
— Предлагаю переключить на другую программу.
— Ещё вся игра впереди, можно забить 10 мячей.
— Плохая тактика: наши слишком осторожничают, перестраховываются…
— Называй вещи своими именами - трусливая тактика…
— Они вышли в надежде вымучить ничью.
— Теперь придёться на ходу перестраиваться - нужен гол.
— Чтобы забить гол, надо уметь попасть по мячу.
— Они же профессионалы - им деньги платят за то, чтобы по мячу попадали.
— Тогда почему они не попадают?
— Хочешь, я тебе заплачу тыщу долларов - выйди и попади!
— За тыщу баксов я не только в ворота попаду, я ещё дополнительно всю команду противника в жопу выебу.
— Срочно садись в самолёт и лети в Японию.
— Время идёт, заканчивается первый тайм, а они даже в сторону ворот не бьют.
— Давай! Давай!!! Беги!!!
— Бороться надо. Биться. Современный футбол - это рывки, подкаты, силовая борьба.
— Противника побеждают, прежде всего, силой духа.
— В команде должен быть лидер. Тот, кто поведёт за собой. Кто, невзирая на травмы, полезет в самую гущу, выцарапает мяч и, не щадя ни себя, ни противника, дотащит его до противоположных ворот.
— Ради чего?
— Дурацкий вопрос.
— Ради чего они не должны щадить себя? Ты будешь себе ноги ломать ради гола в ворота Бельгии?
— Я не футболист.
— Сразу начинаются отговорки.
— Выпустили Сычёва.
— Наконец-то. Молодое поколение идёт спасать Россию.
— Сычёв выходит к воротам, удар, вратарь отбил…
— Добивай!
— Володя Бесчастных! Неужто попал? Ну, надо же. 1:1.
— Россия воспряла духом. Страна обрела былое величие.
— Бельгия для нас не соперник. Наши ветераны накидают им на одной ноге.
— Имперская психология.
— Смотри, как наши заиграли. Атака за атакой.
— Бельгийцы не знают, куда бежать.
— Аленичев идёт по флангу, уходит в центр, хитрый пас налево, Титов простреливает вдоль ворот…
— Батюшки, Карпину какого-то сантиметра не хватило.
— Наши уверенно контролируют ход игры.
— А по-моему, у них ноги дрожат.
— Они хотят побыстрее закончить игру.
— Опять осторожничают, тянут время.
— Тревожно. Сколько до конца?
— Двенадцать минут.
— Продержимся.
— Бельгийцы подают угловой.
— Отобьёмся.
— Подача.
— Не отбились!
— Суки!!!
— Бляди!!!
— Пидоры!!!
— Хуесосы!!!
— Тише, здесь же бабушка.
— Она давно ушла.
— Правда?
— Она ушла на 7-ой минуте, когда нам забили первый гол.
— Ещё не всё потеряно! Братаны, соберитесь, волю в кулак, из последних сил…
— А теперь уже всё потеряно. 1:3.
— Лучше бы дома попил пивка.
— Кержаков выводит Сычёва один на один. Г- о - о - о - о - о - Л!!!!!!!!!!!
— Все на штурм!!!
— Кишка тонка.
— Молчать!
— Поздно спохватились. Надо было на полтора часа раньше идти на штурм.
— Ребята, мы в вас верим!
— Уже не верим!!!
— Конец маршрута.
— Всё-таки хорошо, что собрались.
— Поболели, покричали.
— Встретили старых друзей.
— Увидели, как не надо играть в футбол.
— Дайте слово бабушке.
— Бабушка не интересуется футболом.
— Всё равно, дайте слово бабушке.
— Спасибо, что дали мне слово. Ваша критика нашей команды уничтожающа. Она не объективна. Наши играли прекрасно. Много атаковали, били по воротам, самоотверженно защищались. Нам просто сегодня не повезло. На следующем чемпионате мира наши обязательно победят! Я в этом не сомневаюсь.
— Как можно победить, если не отдаёшь борьбе все силы?
— А ты отдаёшь все силы? Что ты сделал для завоевания «Оскара»?
— Не будем переходить на личности.
— «Что блаженно и вечно, то ни само не имеет никакого занятия, ни другому его не предлагает».
— Никто из нас для завоевания «Оскара» ничего не сделал.
— «Он не заботится об отдельных людях. Неудивительно; об общинах тоже. И о них не заботится? Даже о народах и племенах. И если он также о них не заботится, то что удивительного, что и весь род человеческий у него в пренебрежении?»
— У кого?
— У Бога, ёб твою.
— Вот на этой в целом оптимистической ноте предлагаю заседание считать закрытым. Всем спасибо. Фильм готов! Осталось только его снять…
P. S. Пришёл артист Шмелькин.
— Я дочитываю, Константин, твои беспринципные биографические записки и не нахожу слов для выражения глубокого возмущения.
— До тебя уже не нашёл слов балетмейстер Гусинский.
— Он - частный предприниматель! Он оценивает произведения литературы, как товарно-транспортные накладные: почём и сколько? У него нет подлинно художественного вкуса. От тебя же, Константин, я ожидал много большего. Возьмём хотя бы историю с Катей. Это что за пизда такая? Она заявляет, дескать, если её в жопу выебут Брэд Питт с Бандерасом, так эта дешёвая вертихвостка испытает множественный оргазм (ну, не противно ли?), а если её с глубоким знанием предмета оприходует Юрик Шмелькин, то она, якобы, со стыда сгорит. Константин, приведённая почти дословно цитата из разряда бульварной ненаучной фантастики. Довожу до сведения всех моих почитателей. Артист Шмелькин может (не приведи Господь!) не удостоиться «Оскара» (по причине тотальной коррумпированности американской киноакадемии). Артист Шмелькин может (не приведи Господь!) не получить гонорар в миллион долларов за исполнение роли в новом блокбастере. Более того, артист Шмелькин может (не приведи Господь!) вообще не появиться на экране, с присущей только ему добросердечностью, уступив большую дорогу вышеперечисленным бандерасам. Не буду пространно заниматься словесным онанизмом: cами понимаете, родственные голливудские связи, круговая порука, «Мафия бессмертна!» И т.д. и т.п. Этих пидоров не отодвинуть даже жопой Гусинского! Но вот в чём артист Юрий Шмелькин НИКОГДА не уступал НИКОМУ, так это во всём, что касается здоровых, качественных совокуплений. НИКОГДА и НИКТО не сгорал со стыда после коитуса с артистом Шмелькиным. В соответствии с вышеизложенным прошу внести в текст сочинения необходимые редакторские правки.
Пришёл Миша Мундирашвили.
— Бегло ознакомившись с текстом данной статейки, хочу напомнить тебе, Константин, об одном святом понятии. Святом для каждого горного орла Кавказа! Чтобы тебе, недоумку, стало ясно, о чём идёт речь, подскажу, что в горах Сицилии это называется вендетта. А у нас в Грузии это называется проще: отрезать яйца…
— Миша, дорогой, ничего не понимаю. На прошлой неделе, поднимая тост за Примирение и Согласие, я назвал тебя Вождём и Учителем, Эротическим Монстром, Знаменосцем Хуя! Эту Генеральную Линию я и воплотил в художественной форме.
— В твоих малохудожественных инсинуациях слишком выпячен вопрос о сомнительных достоинствах неликвидных блядей. В то же самое время о моём мужском достоинстве говорится походя, вскользь и, я бы сказал, как-то всуе.
— Что же мне теперь делать? Всё переписывать заново?
— Зачем заново? Начни статейку гомеровской фразой: «У Миши Мундирашвили был здоровенный по всем основным параметрам член. И он с ним мастерски управлялся.» Далее изложишь подробности. А закончишь роман моим домашним телефоном! Таким образом, будут соблюдены все законы жанра драматургии.
— Mundus vult decipi, ergo decipiatur. (Мир желает быть обманутым, пусть же его обманывают).
P.P.S. Премьера нового фильма Миши Мундирашвили прошла в Африке с ожидаемым триумфом! На международном кинофестивале в зарослях Экваториальной Гвинеи он без видимых усилий отхватил премию экуменического жюри (состоящего по большей части из потомственных каннибалов) «За гуманизм киноискусства против изображения на экране сцен насилия и порнографии».
Определённо, бабушка была права.
P.P.P.S. Пришел порнограф Матвеев.
— Ну как, милейший, закончили многострадальный роман?
— Был грех.
— По-моему - полная хуйня!
— Так вы даже не читали…
— А на хуя мне это надо - мозги себе засирать?!
— Так вам что - не интересно, что стало с персонажами, в числе коих и вы собственной персоной?
— На персонажей ваших мне положить с прибором! Я, между прочим, и сам могу роман написать - и не хуже вашего! Времени вот только катастрофически не хватает…
— Все по блядям бегаете?
— Как вы прозорливы, милейший!
— Ну, а если бы вы всё же стали писать - про что был бы ваш роман?
— Не про вас, не надейтесь!
— А про кого же?
— Про пидараса Гусинского, вот про кого!
— Почему - про пидараса????
— Потому что больше просто не про кого писать…
— Вы так думаете?
— Нет! Я в этом уверен. Кроме того, я уже начал…
— Что - начали?
— Ну уж не дрочить, конечно!
— И какова фабула вашего будущего порношедевра?
— Сколько уж я вам раз говорил: иностранными словами при мне не выражаться!!!
— Пардон…
— Гондон!!!
— И все-таки - про что там?
— Ещё и сам не знаю… Могу только показать начало…
— Сделайте одолжение.
— Не вопрос. Вот оно:
Пидарас Гусинский очень любил детей.
Те отвечали ему по возможности взаимностью.
Верховный Суд Российской Федерации оставил в силе приговор Московского районного суда города Санкт-Петербурга…
— Какой печальный театр!